Чтение онлайн

Она, словно древнегреческая статуя, стояла перед ним полностью обнаженной.

— Какая ты красивая, — в восхищении прошептал Артур. — Ты даже еще красивей, чем я предполагал. А твои груди… ничего лучше я не видел. Я так мечтал до них дотронуться.

Его губы медленно поползли по ее телу, оставляя на своем пути влажные теплые метки. Катя продолжала, словно манекен, пребывать в неподвижности, но каждое его прикосновение живо отзывалось в ней, заставляла сжиматься что-то внутри. Его маршрут, начавшись с шеи, продолжился на ее плечах. Затем движение ненадолго замерло на груди; он целовал два холма с распустившимся на вершине каждого из них цветком; потом спустился к кратеру пупка. Его язык попытался проникнуть в него, но жерло оказалось слишком узким. Идти дальше вниз он не стал; вместо этого снова обнял ее и прошептал:

— Ты хочешь меня раздеть?

Катя посмотрела на него, но ничего не ответила. Артур почти мгновенно выскочил из майки, скинул с себя знаменитые дырявые джинсы и стянул плавки. Его загорелое тело почти полностью сливалось с царящим в комнате мраком и только не обласканные солнцем белые бедра слегка фосфорицировали в темноте.

Одним движением он обнажил кровать, содрав с него шкуру покрывала. Мягко обняв Катю за плечи, он положил ее на снежный покров простыни. Она ощутила легкий бриз его дыхания у себя рядом с ухом, а затем его язык проник в ушную раковину.

— Здесь спрятана у тебя жемчужина, — прошелестел его шепот. — Я ее сейчас достану. Ты не против?

Она и не представляла, что ее ухо способно на такие вибрации, что оно, подобно мощному радиопередатчику, обладает способностью возбуждать теплые волны, почти мгновенно распространяющиеся по всему телу. А его губы уже были на ее губах и властно требовали от нее ответа. Робко она слегка приоткрыла их, но и этого маленького входа было достаточно, чтобы в ее рот, как юркий хомячок в норку, шмыгнул его язык. Два языка тесно сплелись между собой, подобно двум лианам, в то время как его руки мягко сжимали и разжимали ее грудь. Внезапно Артур слегка приподнялся и медленно, как по крутой лестнице, стал спускаться по ее телу. Она почувствовала, как по ее животу пролегла теплая полоска его поцелуев.

Внезапно Катя вздрогнула, она ощутила, как губы Артура достигли влагалища. Ее охватил жгучий стыд, и она непроизвольно сжала ноги. Но тут же расслабила их, так как горячий поток наслаждения заполнил ее лоно. Тонкие губы Артура нежно, но бесстыдно касались самых интимных мест, делая ее желание нестерпимым почти как боль. Он теребил языком ее клитор, то нежно кусая его, то медленно поглаживая языком. Язык его описывал самые невероятные движения — то медленно кружил вокруг, то спускался вниз, потом его губы неожиданно захватывали языком ее клитор, ставший твердым и упругим, и он впивался в ее лоно, как измученный жаждой путник. Это было невероятное наслаждение, которого она не знала никогда прежде, но оно стоило того стыда, который обжег ее в самом начале! Из ее горла рвался крик, взывающий к тому, чтобы Артур поскорее овладел бы ею, но она, словно уздой, сдерживала его, не решаясь, подобно хищному зверю из клетки, выпустить его на волю. Но Артур, ощутив нетерпеливые конвульсии ее тела, понял молчаливый призыв к нему. Она вдруг вновь увидела его лицо над своим лицом, и в этот момент его большой и твердый член резко вошел в нее и легко заскользил по обильно смазанному липкой влагой туннелю. Все это время, Артур смотрел ей прямо в глаза и не позволял ей отводить взгляд своим молчаливым приказом, который она почувствовала на интуитивном уровне. Она почувствовала, как будто в ее тело влетела шаровая молния и разорвалась там, обдав все ее существо горячей взрывной волной, сравнимой по мощности с атомной бомбой. Ее тело сотрясла волна мощного оргазма. В ее горле снова родился крик, но последним, чудом оставшимся еще у нее усилием воли, она успела погасить его. Это было прекрасно! 

Она изменила Пете. Эта мысль, подобно гвоздю в стене, вот уже несколько минут безвылазно сидела в ее мозгу. Что она натворила? Она изменила Пете! Враждебное чувство к Артуру, к самой себе, вдруг стало заполнять ее, как вода сосуд. Это все он, хитрый змей-искуситель, вторгся в доверие и погубил ее. Как теперь она вернется домой, какими глазами будет смотреть на мужа, что скажет ему, когда он спросит, как она провела тут время? Ее жизнь кончена и ей ничего не остается кроме как умереть. Артур лежал рядом, ветерок его дыхания щекотал ее щеку, рука обнимала ее плечи, и она невольно отодвинулась.

— Катя, ни о чем сейчас не думай, просто лежи и ни о чем не думай, — вдруг услышала она его голос.

— Ты, ты, это ты во всем виноват! — Слезы двумя протоками хлынули из ее глаз. — Я не хочу тебя видеть, уйди.

— Не уйду, — вдруг решительно сказал Артур, и она с удивлением посмотрела на него, забыв на миг даже о своих рыданиях. — Я не виноват в том, что случилось. И ты не виновата. И вообще, не ищи виновных. Лучше прими то, что произошло с радостью, как освобождение из долгого плена. А еще лучше, — подумав, добавил он, — попытайся поскорее заснуть. Когда ты проснешься завтра утром, все будет не так печально. Давай на спор. — Он приподнялся на коленях, протянул ей руку, и Катя машинально подала свою. Артур разбил это незапланированное рукопожатие. — Хочешь, чтобы ты быстрее уснула, я тебе расскажу сказку?

— Не надо, — зло буркнула она. Она уже знает, до чего доводят его сказки. Но на самом деле совет Артура понравился ей — уснуть, а завтра… Но дальше мысль забуксовала, пребывая в явной растерянности перед завтрашним днем. И в самом деле, какая разница уйдет Артур или не уйдет, все уже свершилось, отныне она неверная жена, предавшая своего мужа, осквернившая их доселе незапятнанное супружеское ложе. Но долго продолжать эти оптимистические рассуждения она не смогла, темное крыло сна внезапно накрыло ее своей мягкой поверхностью.

Пробравшиеся сквозь стекло и занавеску, лучистые посланцы солнца заскользили по ее лицу, как фигуристы по катку, и потревоженная этим вторжением Катя открыла глаза. Она посмотрела на Артура и увидела, что тот не спит и внимательно наблюдает за ней. И сразу же страшные воспоминания о случившемся грехопадении густым жалящим роем налетели на нее. Но их укусы были уже не такими чувствительными, как вчера вечером. К ее удивлению мысли о совершенном прелюбодеянии уже не порождали в ней былого острого раскаяния, так сильно уже не царапали душу, подобно рассерженной кошке, наоборот, сейчас все ее чувства были какими-то приглушенными, как отдаленные голоса. Скорей всего, она еще по настоящему не проснулась, с надеждой подумала Катя, не может же она так быстро привыкнуть к своему новому статусу неверной жены. Но долго обманывать себя она не могла, птицы сна уже улетели из обоих глаз, а значит, дело в чем-то другом. И внезапно ее навестила изумившая ее мысль: а стоит ли так горевать? Все равно уже ничего не исправишь. Эта новая мысль была совсем короткая и невесомая, но как ни странно она окончательно свалила с нее тяжелую глыбу вины, и Катя ощутила, что больше ничего не давит на нее. Она снова взглянула на Артура.

— Доброе утро, — сказал Артур, словно уловив перемену в ее настроении.

Катя почувствовала некоторую растерянность; если она отзовется на его приветствие, то это будет означать…

— Мне так нравится на тебя смотреть…

Только сейчас она заметила, что лежит совершенно голая. Поспешно она схватила одеяло и натянула его до подбородка, как щитом защищаясь им от какой-то неведомой опасности.

— Поздно, я тебя уже всю рассмотрел, — засмеялся Артур. — И во влагалище заглянул. Мне так нравится твое влагалище. Оно такое мягкое нежное, розовое, как кожа у поросенка. Я даже его несколько раз поцеловал. Все ждал, когда ты проснешься, очень хочется тебя. А ты все не просыпалась. Ты всегда так долго спишь после секса?

— А сколько сейчас время? — вдруг воскликнула Катя.

— Девять.

— Но ведь начался завтрак.

— Черт с ним, с этим завтраком. Сегодня пропустим. Я хочу тебя.

Стремительные руки Артура нырнули под одеяло и легли ей на грудь. Его ладони обхватили ее груди, и стали мягко их сжимать, как сжимают мячик, проверяя, хорошо ли он накачен. Теплое пятно начало зарождаться внизу ее живота и медленно расползаться во все стороны. Неожиданно он встал на колени, и мачта его члена нависла прямо над ее глазами. Вчера вечером она почти не разглядела его главное мужское достоинство и сейчас жадно рассматривала это чудо природы. Длинный и почти идеально прямой, он, подобно породистому коню перед началом скачки, слегка подрагивал своей крупной розовой головкой. Робко, словно боясь обжечься, она дотронулась до этого бутона, вызвав у него мгновенную вибрацию. И внезапно мощный прилив желания накрыл ее с головой; ее рука, в один миг, превратившись в кольцо, оказалась одетой на его член, подрагивающий от нетерпения. Артур исторг из себя стон наслаждения, и Катя, словно поощряемая этими сладострастными стонами, активно затеребила еще больше вытянувшийся вперед ствол. Все померкло перед ней, она лишь видела перед собой свои покрытые красным лаком ногти, которые гладили стремительно наполняющийся кровью тонкий и узкий сосуд.

Она обняла Артура за шею, прижимая его к себе. Он понял ее сразу, лег на нее, а его член скрылся у нее между ног, чтобы через мгновение совершить нырок вглубь нее. Она ощущала, как плывет он в затопившим ее лоно внутреннем море, распространяя вокруг себя волны еще неизведанного ей удовольствия. Ее исцелованные Артуром уста вдруг выбросили громкий крик, и она почувствовала, как истекает переполнившее ее напряжение. Артур продолжал лежать на Кате, по-прежнему оставаясь соединенный с нею узами своих гениталий. Ей было приятно ощущать и тяжесть его в общем-то нетяжелого тела, и ослабевший челнок члена в своей влажной протоке, по руслу которой еще несколько секунд назад он совершал свой мощный заплыв, и в котором так замечательно и победно финишировал.