Чтение онлайн

Он прижал к себе Марину и разрыдался.

— Папа, ну ты что? Что случилось, папа? — Марина с одной стороны недоумевала, а с другой отец был таким близким и родным в этот момент. Она даже впервые назвала его отцом…

— Девочка моя, я так испугался, я думал, это ты хотела прыгнуть. Я не могу допустить этого. Валя позвонила, я туда, потом сразу сюда, твой телефон не отвечает… Марина, дочка, что случилось?

— Папа, со мной всё в порядке, я разбила телефон, это гормоны, распсиховалась просто. Но зато я услышала её, ту девочку. За ней я и полезла на крышу. А ты будешь дедушкой, папа. Ты рад?

Виктор Петрович продолжал обнимать Марину, а его плечи всё так же содрогались от рыданий, только теперь от счастья.

Они даже не заметили подошедшего Антона.

— Мариша, если бы ты знала… — он обнял их обоих.

— Господи, какие же вы идиоты оба, — Марина высвободилась из их объятий. А двое мужчин стояли рядом и улыбались ей сквозь слёзы. — Вы могли подумать, что я покончу с собой? Да не дождётесь! Ну психанула, ну швырнула телефон из окна. Ну и что? Беременным простительно. Кстати, Тоша, если твоё вчерашнее утреннее предложение остаётся в силе, и всякие там проверяющие на него не повлияли, то я готова сменить фамилию.

========== Эпилог ==========

Прошло шесть лет с тех пор, как Юля последний раз проверяла центральную городскую больницу. Этим летним днём она снова волею судеб оказалась в данном городе. И снова с проверкой. Много воды утекло, многое изменилось. Но она не унывала, жизнь полна сюрпризов. Два дня ей придётся провести в обществе заместителя главного врача по хирургии, доктора Полякова. «Давненько не виделись. За эти годы, небось, успел живот отрастить», — думала женщина, поднимаясь по лестнице административного корпуса. Перед тем как зайти в приёмную, Юля достала маленькое круглое зеркальце и подкрасила губы. Вот так. Вот теперь всё на месте.

Секретарши на рабочем месте не наблюдалось, и она прямиком вошла в кабинет. За столом сидела девочка лет пяти. Светленькая такая, с двумя косичками. Одну она теребила, а потому волосы растрепались. Перед ней на столе лежал альбом, и она что-то старательно рисовала карандашами.

— Здравствуй! — произнесла Юля и улыбнулась ребёнку.

Та ответила искренней улыбкой.

— Здравствуйте! А папы нету, я за него.

— И как тебя зовут, заместитель заместителя?

— Ирочка Полякова. Вы подождите его вот тут, на стуле, или на диване. Я бы налила вам чай, но когда я делала это в прошлый раз, я перевернула на себя чашку и обожглась. Папа строго-настрого запретил мне приближаться к кипятку в его отсутствие.

Девочка наклонила голову набок и, всё так же улыбаясь, разглядывала Юлю.

— А ты что там рисуешь? Покажешь? — спросила Юля, подойдя к ребёнку и заглянув в альбом.

— Покажу. Это моя семья. Тут все-все. Даже мой маленький братик, который родился только один… нет, два дня назад. Я его видела. Он прямо как моя кукла, представляете, только ротик открывает и плачет, так смешно. Мы его завтра домой заберём, если маму выпишут. Вот видите, вот он нарисованный, в колясочке. Мы с папой вчера коляску ему купили в большом детском магазине, и куклу мне ещё.

— А это кто на кухне? — спросила заинтересовано Юля.

— Это баба Валя. Она очень добрая и моя подружка, она за бабушкой присматривает, пока мама с папой на работе.

— За бабушкой? А что с твоей бабушкой? — Интерес к картинке девочки у Юли всё нарастал. Там действительно было какое-то подобие кровати с человеком на ней. Причём лицо было перечёркнуто несколько раз.

— Моя бабушка очень сильно заболела. Давно, когда меня ещё и не было. Она никого не помнит, даже мою маму, и моего папу тоже, только деду Витю помнит, и зовёт его всегда. Моя мама говорит, что если бы бабушка Таня не заболела, то она бы очень крепко меня любила. А так она меня просто не знает. Но я её люблю. И мне её очень жалко. И деду Витю люблю, почти так же, как маму с папой, ну, может быть, немножечко меньше. Я и братика уже люблю. Его назвали Славой. Это я назвала, мне разрешили. Он же мой братик, вот и имя ему я сама выбрала. Глянула, а он славный такой. Получился Слава, — Ирочка смешно развела руками.

— Значит, твоя бабушка потеряла память… — Юля вдруг поняла, что получила центральный пазл картинки, которая никак не хотела складываться.

Но в этот момент в кабинет вошёл Антон. Ирочка сорвалась с места и практически запрыгнула на руки к отцу.

— Папочка, я так скучала, я тут рисовала и тёте рассказывала!

Она обняла его за шею, положив голову на плечо.

— Здравствуй, Юля, я ждал тебя к одиннадцати, хотел машину отправить. Извини, что так получилось, — Антон несколько растерялся. Но продолжал прижимать к себе дочь, целуя её в макушку.

— Здравствуй, Антон. Я пришла, поговорить хотела по душам. А тут у тебя дочка. Можно и с сыном поздравить!

— Спасибо! Четыре с половиной кило пацан — богатырь. Бедная Маришка, сама рожала, прикинь. Ты присаживайся, сейчас чай налью, у меня секретарша приболела. Вы тут уже познакомились, смотрю.

— Да, немного. Ирочка мне чай хотела предложить. Смешная, хорошая девочка.

— Она как-то на себя чай перевернула, пока несла, я ей запретил с кипятком дело иметь.

— Она рассказывала. Ты счастлив, Антон! Вижу, рада за тебя. Я узнала многое, мне Ирочка сказала. Я понимаю, почему ты в Москву не вернулся.

— Ты про Татьяну Сергеевну?

— Да. А я ещё удивилась, что Марина Полякова на защиту приезжала без тебя. Я была там и слушала. Она умница. Работа ею выполнена самостоятельно от и до, оно видно. Ни мать, ни ты руку к её диссертации не прикладывали. Сам-то что? Что дальше?

— Ничего. Работа, дом, дети. Разве мало? Юля, я состоялся как человек. Я достиг всего, чего хотел. Мне бы дочку да сына вырастить. А практики здесь хватает, поверь.

— Верю. Выглядишь уставшим, но счастливым. Я рада за тебя, правда, рада. У тебя есть завтрашний день.

— А у тебя? Ты почти доктор наук. Тебе только подтверждение получить осталось. Разве не этого ты хотела?

— Хотела. И добилась, и достигла. И осталась, как та старуха у разбитого корыта. А ты следишь, как погляжу. Приятно.

— Что так? — Антон усадил дочь на диван, пошарил в столе и поставил перед Юлей чашку и корзинку с печеньем и конфетами. — Я журналы читаю, за новостями слежу.

— У мужа два инсульта подряд. Он не ходит и не говорит. Антон, ты, может быть, не поймёшь, все так думают и все думали, что я по расчёту за него замуж вышла. Да я сама так думала, а теперь боюсь, что он умрёт, и я останусь одна, — Юля расплакалась, — Понимаешь, одна на всём белом свете. Мне поговорить не с кем. Я прихожу домой и рассказываю ему всё: где была, что делала, каких врачей встречала, жалобы какие рассматривала, да всё на свете. А он смотрит так, как будто со мной этот день рядом прожил. Скажи, почему я не ценила его? Почему детей не родила? Мне сорок, как и тебе, а что я имею? У меня нет завтрашнего дня. Понимаешь, нет.

— Юль, во-первых, не плачь. Во-вторых, тебе всего сорок. Я понимаю, что некоторые в этом возрасте идут в декрет, а некоторые становятся бабушками. Это грань. И ты её ещё не перешла. Ты всё ещё можешь, и родить тоже.

— Антош, почему тогда, в институте, ты меня замуж не позвал?

— Потому что ты мне изменяла с профессором Александровым, а может быть, ему со мной. Ты же за него замуж вышла, в конце концов. А если честно, я никогда не любил тебя так, как Марину. Прости.

— За что? Это было увлечение молодости. Не вернёшься в столицу? Не тянет?