Чтение онлайн

— … а значит, Лизу к вам привел Георгий… Георгий-непобедоносец. Вот тебе версия плоская, но имеющая право на проработку: Собакин засылает Лизу, как лазутчика, в твой офис. Случись что — попадается и предается анафеме она, а Гогель, повинившийся чуток за подружку, остается другом семьи. Каково?

— Никаково, — моментально отреагировал Сильвестр. — Не туда думаешь… а впрочем… нет, так можно любого заподозрить! И даже если твое предположение верно, то каким образом это приближает нас к убийце? Уж не намекаешь ли ты, что Гоша в треморе будет метать шары, да еще и попадет в цель?! Скорее Тимка в него метнул бы чего-нибудь от злости, Собакин всегда его раздражал. Ну метла у него и впрямь иногда метет лишнее… Но так чтобы на подлость пойти — это не в гошином духе. Он ведь на самом деле безобидный… и одноклассник мой. Непутевый он… алкаш, — но это все еще не повод, чтобы обвинять его…

— Его никто пока не обвиняет! Я сам застрял, как Наполеон в Святой Елене! — сознался Клим, которому уже порядком наскучила вся эта дилетантская дедукция и захотелось перекусить. Как Лизхен! — Кстати, а ваш верный сторожевой Юсупов окрысился на многострадальную подозреваемую Лизу, радея за корпоративные интересы, или есть еще и личные причины?

Гарин вдруг досадливо смутился:

— Расскажу тебе как есть. Казус в том, что Тима сначала решил… в общем, он Алима сводил с женщинами разными, дабы тот не «засох» совсем. Когда Лиза начала у нас работать, Тима сразу ее заклеймил бл…ю. В общем, это не совсем справедливо. Но его было не переубедить. Он типа "видит насквозь". Ну и он говорит Юсупову, мол, действуй. Я еще протестовал, потому что не люблю вот этого всего… одно дело, когда людей ненароком сводят для отношений устойчивых, может даже, чем черт не шутит, ведущих к браку, — Силя от волнения стал непривычно высокопарен. — А тут… не публичный дом ведь у нас, в конце концов!

Клим с готовностью заверил, что не публичный, и дабы помочь другу побыстрее изложить суть дела, высказал свою предполагаемую версию событий. Все прозрачно: Лиза обошла вниманием героического, но грубого Алима, зато «склеила» Сильвестра, птицу более высокого полета. И кто не посочувствует такому выбору! Девушкам нравятся зрелые мужчины с налетом вальяжного благородства. Зато этюд явно не понравился отвергнутому «питбулю» и его покровителю. Тимур, что называется, косяка давил, — ведь он и сам был не прочь иногда побаловаться "легкой добычей". А что такого? Все мы не без греха, как говорится… А тут Гарин с какими-то излишними принципами его обставил. Ведь принципы принципами, а своего не упустил! И с братвой не поделился… Как известно, силины шашни с Лизхен не расцветши, увяли, и Силя быстро выкинул из головы похотливую возню, и даже успел Чеганову искренне невзлюбить. Но у Алима волны праведного гнева вполне могли быть отравлены ядом мелкого мщения.

А что же Лиза? То ли она очень умна, то ли Тимур в своей оценке был недалек от истины. А, может, и то, и другое. Или третье? Как расценивать ее вчерашнее воркование с Мунасиповым? Хотела отомстить Силе за быстрое охлаждение? Или Ромчику — за охлаждение еще более быстрое. Но ни тот, ни другой бровями не повели. Решила спьяну попасть в новое любовное приключение? Скорее всего, просто устала излучать свой патентованный сексапил впустую, а с Тимой Ангорским можно было не напрягать обаяние, он уже и так был готов… Клим с раздражением зевнул: все эти изыскания в нехитрой девичьей тактике годились для воскресного семейного кино, но никак не проясняли главного вопроса на сегодня. Воображение саркастически сфабриковало бредовую версию: покойный, разогретый девичьим кокетством, настырно пристает к Лизе, она же играет в «динамо». Мунасипов наседает, требуя сатисфакции, Лизхен вырывается, бегает от него вокруг бильярдного стола и, наконец, швыряет в насильника первый попавший под руку предмет…

Все-таки как нелепо подозревать в убийстве людей, с которыми только что провел вполне приятный вечер!

Дабы охладить фантазию, Клим решил пока «снять» Лизхен с повестки дня и пока к ней не соваться. Силя был с ним согласен. "К ней и Юсупову пока лучше не ходить. Он все только напортит. И вообще я теперь думаю, что она не при чем. Жрет вон себе спокойно. Просто это впечатление от нее такое… крысиное немного. Она как мелкий грызун, у нее тактика такая — отъесть немного от мужика и в нору. По-крупному она ничего затевать не будет, пороху не хватит…" — Гарин продолжал легкомысленно реабилитировать Лизу, а Клим не спешил с ним соглашаться. Он помнил одного добродушного парня, сидевшего с ним за одной партой, — к слову об одноклассниках, которым склонен доверять Сильвестр. Мальчишка был улыбчив и дружелюбен, учился средне, носил диковинную литовскую фамилию, — ничто не предвещало грозы. Но однажды он исчез. Его не было месяц, два, полгода. Потом дошли слухи, что он в неполных одиннадцать лет примкнул к банде старшего брата и принял участие в нескольких крупнейших в городе ограблениях. Так что личность до поры до времени может своего масштаба ничем не выдавать… Выходит, пока лучше не делать выводов. Наблюдать. Дать время Лизхен проявить себя с худшей стороны. Благо, что настроение у нее меняется быстро.

Квасницкий все еще был вне досягаемости. "Поговорю с Элькой", — бросил Клим, но Гарин на это разочарованно пожал плечами:

— Она, как Собакин, тоже считает, что я с больной головы на здоровую перекладываю. Что наши разборки…

Клим не дал ему договорить — и так все ясно. Было бы странно ожидать от Эльвиры другой реакции. Буров, конечно, не собирался признаваться, что ему не терпится узнать о таинственном завещании. Он заверил Гарина, что будет деликатен и осторожен, — но тот уже как будто его не слушал. Клим оставил хозяина дома наедине с его беспокойными мыслями, и отправился к намеченной цели. Впрочем, он заранее приготовился к сокрушительному сопротивлению и прочим помехам, хотя Эля выслушала его просьбу о приватной беседе достаточно равнодушно. Всем своим видом она являла такую глухую меланхолию, которую уже никакими беседами не нарушить. Она пристроилась на подоконнике и методично прокуривала дом, как и предсказывала Нонна. "Дамскую кучку" у гостиного стола она так и не почтила участием в панических сплетнях. И была по-прежнему бледна, как гипсовый бюст Ленина в советской школе. Клим постарался как можно тише увести ее в комнату, краем глаза наблюдая за остальными. Муази, судя по благоговейным всхлипам, предавалась воспоминаниям об усопшем. Гогель отсутствовал — его, вероятно, мучил допросом Алим. Дольская, мечта поэта, старательно соболезновала, Лиза дремала, Нонна вышла из кухни с подносом, полным снеди, — видимо, направлялась подкрепить вдову. "Даже Вере Павловне не доверила, — автоматически отметил Клим. — Может, теперь и Марго отравят…"

Чтобы купировать новый приступ черного юмора, Буров спешно переключился на Эльку. А она, словно умудрилась подслушать его взыгравшую не ко времени блудливость мысли, и с саркастическим интересом вынырнула из депрессивного сумрака:

— Что, Климушка, отдуваешься за хозяйские прихоти?

Буров пока не выбрал, как реагировать на иронию теперь. Сама вероятность того, что с Элей придется говорить в новом лицедейском качестве казалась нелепейшей. "Быстро обо всем узнаю, ответит или не ответит — неважно… если что, скажу Силе, что не справился с возложенной миссией… ну кто я им, Вольф Мессинг, что ли?" — быстро сложился в голове у Клима оправдательный панегирик.

— Эля, помоги мне, правда ведь, отдуваюсь, как кретин…

Они вошли в комнату, где явно царствовала тинейджерская рука. По стенам были развешаны плакаты с ухоженными зеленоволосыми монстрами, полки были завалены пестрыми фэнтэзи и разнокалиберными английскими журналами. Клим с тайной радостью отвлекся на безмятежный фон: вокруг веселенький ситчик и как будто никакого трупа в гараже… Эля вытащила из кармана сигаретную пачку, но чертыхнулась, вспомнив, что в комнатах не курят.

— Давай, заводи свою шарманку, да побыстрее! — процедила она, милостиво смягчив тон.

— Завожу. Расскажи мне, во сколько ты вчера уснула и кто оставался в гостиной, когда ты отправилась спать.

— Время точно не скажу, примерно часов в пять, в шесть… если мне не на работу, то я на часы не смотрю. Насколько я помню, после того, как ты ушел, мы еще поболтали с Силей, потом он, кажется, пошел наверх и долго не возвращался, — наверное, вырубился… Во всяком случае, я уже сама клевала носом и потому отправилась к себе.

— Заснула сразу, или еще выходила из комнаты?

— Никуда не выходила. А чего выходить, когда тут в комнате полный комплект удобств, ванная, все дела…. Легла, но заснула не сразу. Неспокойно мне было. Я на новом месте вечно глаз не сомкну, да еще никак не могу привыкнуть к такому большому дому. В квартире уж если гости, так все кучнее, а тут разбрелись по ячейкам, и… не по себе, в общем.

— А я вот вчера так накушался, что только подушки коснулся — как в черную дыру провалился.

— А у меня все по параболе: вначале накачиваюсь, дохожу до экстремума, а потом ни в какую не лезет. Сижу, трезвею, думу думаю… Когда легла, завидовала, как идиотка, Лизе с этой Дольской. Им в одной комнате постелили, можно потрендеть… — Эля вздохнула и потерла виски, словно возвращая себя в неутешительную реальность. — Насчет того, кто оставался… помню, что Тимур разговаривал с Ромой, а Лиза была пьяная совсем, приставала, обижалась, на спящего Собакина падала… так что ей уже, конечно, не до ночной болтовни было, — невесело усмехнулась Элька.

— Ее кто-нибудь провожал в комнату или она сама доковыляла? — напрягся Клим, но Эля отреагировала без всякой заминки:

— Силька ее довел.

— И… что дальше? Он потом пошел спать к себе или спустился в гостиную?

— Он задержался у Лизы, а потом… да все уже лыка не вязали. Наверное, он потом пошел спать. А если и вернулся вниз, то уже без меня. Ты уж прости за каламбур, но я не сторож брату моему…

— М-мм… а как ты думаешь, Тимур, если б ему представилась такая возможность, воспользовался бы податливостью этой барышни? — Клим максимально смягчил вопрос интонацией, но это было излишним.