Чтение онлайн

Вопрос не в том наличествовало ли главное лицо нашего искреннего рассказа среди посетивших эту юдоль. А в том, было ли ему хорошо? Смотря с чем сравнивать, конечно…

В дошкольном воспитательном заведении помещение с дырками в полу зачем-то устроили общим. Для всех: и девочки и мальчики вместе. В чем состояла образовательная изюминка такой задумки, сложно разгадать. Возможно более зрелые умы подозревают в юной голове отсутствие наблюдательности и разума. Чванливый взрослый уверен, что дитяти не успели разглядеть в себе разницу. А тем более осознать её. Спешу обрадовать – это не совсем так. Мы, детки, понимали всё!

Игорек – худенький, опрятненький, сладкоголосый провокатор и врун звал пугливого Пятницу.

– …Иди… иди… не боись… – подбадривающе звучал голосок призывающего. – Ща увидишь…

Пятница, стоявший задумчиво посреди большой и светлой залы, с недоумением робко пошел за Игорьком. Присоединился также и дружок Игорька Томик. Оба похожие, как двойняшки. Оба обладатели пряных интонаций и умастительных речей.

Игорёк и Томик двигались осторожно, почти на цыпочках. За ними Пятница, всё более и более погружавшийся в мистический страх. Вокруг никто не обращал на заговорщиков никакого внимания. Вся остальная малолетняя братия занималась злым и сосредоточенным обсуждением ничего. Стоял галдёж, скрежет и регулярные звонкие вскрики.

Наконец, Пятница начал понимать куда вели его соблазнители. Целью была дверь. Толстая, тяжелая, деревянная и с большим непрозрачным стеклом внутри. Вернее, интерес простирался куда дальше – туда, внутрь. В пропахшее хлоркой небольшое пространство. Где без перегородок, дырка к дырке, устроены четыре очковых сортира.

– Открывай… – шепотом указал на ручку двери Игорек. – Не боись…

Томик слегка качнул милой кудрявой головушкой в знак согласия. Пятница послушно повиновался и медленно надавил на прохладный металлический локотник. Он был чем-то заляпан и лип к ладони. Тем временем массивное полотно на кривых петлях легко и беззвучно сдвинулось в полшироты…

Необходимо отбежать назад. Пятница при ангельском облике являлся младенцем-сластолюбцем. С годиков трёх он томился по противоположному полу. Тоска пронизывала неясными желаниями промежность и сердце. И заканчивалась легким помутнением в голове.

Однажды он увлек свою знакомую одногодку забраться в большую картонную коробку. Они перевернули её на бок и, обнявшись, начали крутиться, представляя, что это гусеница танка. Ноги их торчали наружу, кружась в воздушном вальсе. Это был танец первой влюбленности.

Снаружи свистела ветром угрюмая и влажная осень. Но прохлада и непогода не касались нежной пары. Она запыхалась от теплой одежды и усиленных движений. Дети познавали счастье и относительность всего в мире. Пасмурный день не обязательно означает грусть. А южное раздолье не всегда несет радость.

Но Пятница узнал кое-что о себе.

Извне послышался неприятный смешок. Досадное явление не прошло мимо избранницы. Она задержала движение и одарила Пятницу глубоким взглядом. Такое побуждало героя покинуть сладкое убежище и встретить наглеца лицом к лицу.

Внешний мир принял Пятницу моросящей мокротой и ухмылкой Игорька. Томик стоял неподалеку, неодобрительно покачивая головой из стороны в сторону. Пятница растерялся, а затем застыдился. Он не понимал почему. Но тут он осознал, что боится этой странной парочки. И не посмеет перечить, или тем более ввязаться с ними в воинственный конфликт. Участь любви была решена в первую же минуту. Хоть Пятница продолжал браво маршировать в сторону врага. Всё это было лишь театральной бравадой. И милая маленькая красавица зря радовалась за своего принца, осторожно выглядывая из коробки. Её мальчик оказался трусом. Какое несчастье для первых ласковых переживаний.

Пятница подошел в упор к Игорьку. Последний растянул свою ехидную улыбку ещё шире.

– Ты… поблосай в нас глиной и глязью, холошо… – шепотом и заикаясь проговорил, вспотевший от страха, Пятница.

– Иди… не боись…

Наш герой вернулся к своей встревоженной голубице. Снова обнял её и опять завертел их импровизированный вездеход. Малышка с благодарностью и уважением прижалась к своему другу. Но вдруг внутрь влетели жирные и водянистые комки глины. Грязь быстро забрызгала лица и одежду влюбленных. «Танк» замер. Девочка присела и с удивлением уставилась на избранника. Но тот не посмел поднять глаза в ответ. Вялым и безвольным лежал он на боку и прятал лицо от возбужденного взгляда подруги. Почувствовав глубокую горечь, она с рыданиями бросилась в ближайшее девятиэтажное общежитие. Где и пожаловалась родителям на ничтожество своего первого мужчины. Об этом узнал весь дом и двор. Девочка звалась Жанна. Всю жизнь Пятница морщился от этого имени.

Но её он однажды всё-таки настиг снова. Вскоре после своего позора.

Пятница и Жанна жили в одном общажном блоке. Вернее, это была трехкомнатная квартира, поделенная на три семьи. В будущем, лет через тридцать, герой глубоко задумается о том, как же жильцы сговаривались об уборке общего туалета или, например, ванны. Но в описываемое время его волновало совсем другое.

В этом небольшом и невольном объединение существовало три нежных ангелочка. Один из них – это разочарованная Жанна. Что эта птичка упорхнула, наш мальчик осознавал. Он взялся за двух оставшихся.

Конечно же их тоже информировали о его мягкотелости. Но Пятница вопреки многим представлением о его жалкости обладал ослиным упрямством.

Он обнаружил двух милых малышек, оставленных на кухни, без присмотра. И сразу принялся за дело.

– Там в ванной штука есть… она большая… Показать? – делово и снисходительно прозвучал голос Пятницы.

Девочки с опаской переглянулись.

– Оно страшное? – недоверчиво и нежно пролепетала одна из маленьких красоток.

Обеих блондиночек одели в белое и розовое с большущими бантиками. Наряженных девочек готовили к утреннику. Куда, впрочем, имел необходимость явиться и сам герой. Но он чрезвычайно стыдился Жанны. Та же теперь скрывалась в своей комнате, переживая в своем сердечке испытанное унижение и, одновременно, отвращение к своему «бывшему».

– Оно смешное… – как бы равнодушно отозвался мальчик. – Не хотите как хотите… Оно сейчас исчезнет…

Герой медленно начал разворачиваться в сторону коридора, показывая свое намерение уйти. Глупая-глупая малышня… Как легко оказалось купить двух крошечных дурёх.

– Хорошо… Оно не укусит? – снова раздалось ангельское воркованье. На этот раз голосок звучал доверчивей.

– Там зубов нет… Я же говолю, там хохотать только… Идем… не боись…

Пятница подтянул табурет к дверям, взобрался и дотянулся до выключателя. В щелях между полотном и рамой вспыхнул свет. Наш мальчик оттолкнул ненужное подножие обратно на кухню, к столу, и потянул на себя белую дверь из прессованной стружки.

Компания зашла в сырую крохотную каморку. Девочки следом за ведущим – осторожно и пугливо.

Справа от входа плотно к стене со светлой кафельной плиткой крепилась чугунная ванна. Слева – зеленная тяжелая и тоже чугунная змея отопления. Напротив двери, на расстоянии полтора метра, висел громадный белый умывальник с длинным, мутным, изогнутым и скрипучим краном. А чуть выше – грязное прямоугольное зеркало в толстой деревянной светло-коричневой оправе. Всё вокруг, кроме потолка, люди оклеили тоскливым белым кафелем в маленький квадратик.