Чтение онлайн

В половине второго раздается звонок в дверь. Мы, естественно, перепугались и открывать не пошли, но звонки настойчиво продолжали врезаться в нашу ночь. Маше пришлось выйти и узнать, что случилось, хотя мы и так поняли что.

Конечно, там стоял мой белый и пушистый Женя с нервно–бегающими глазами. В руках большой зеленый веник. Зачем приперся в такую даль или общение с дамами не сложилось? Своим видом он разжалобил соседку, и мне пришлось выйти.

Стою смотрю, а внутри пустота. Как будто то, что было к нему, взяли, положили на стол, раскатали самой большой толстой скалкой и отрезали. Да таким острым ножом, что тесто так и скручивается, сворачивается от боли, сколько ни растягивай на ровный квадрат. А он что–то говорит, бубнит, объясняет, через каждое слово «прости». А за что, собственно, прости? За правду, что вскрылась сейчас? Или за то, что вечер получился обломным? А может, ты хотел попросить прощения за то, что сделал мне больно? Не знаю, мой мозг абсолютно не воспринимал информацию, а попытки обнять и поцеловать еще больше усугубляли положение. Весь монолог я простояла в домашних тапочках и халате, не проронив ни слова. Слышен был только звон хрусталя о бетонный пол. Поникшие цветы я оставила на площадке вместе с его хозяином. Над его предложением дать еще один шанс я буду думать потом.

Наутро я была не так зла и почему–то жалела букет. Пошла выкинуть мусор и споткнулась о него и спящее тело. И все… Волна жалости, сострадания и новой любви подступила к сердцу. Как же он спал тут в подъезде, бедненький? А не холодно ли ему? Надо же позвать домой, накормить. Ну вот откуда все это? Почему, когда нас топчут и втирают в грязь, мы еще больше любим? Нет бы перешагнуть и пойти дальше, чтобы неповадно было, так нет, наше сердце растаяло и вновь готово получать горькие пилюльки.

Букет зашевелился (кстати, он был вполне еще свеж), и мое провинившееся чудо открыло глаза. Мы обнялись, еще раз вместе поплакали и пошли одной дорогой. Любовь всепрощающая.

На неделе купили кольца, и Женя забрал их себе (это он правильно сделал), чтобы я поминутно не лазила в коробочку и не примеряла. Какие же они красивые, блестящие, наши. Договорилась с подругой из универа, чтобы она со своим парнем были у нас свидетелями. Приглашения куплены и подписаны, родители оплатили зал, ведущие готовят сценарий. Собственно, все готово, чтобы произошло главное событие в наших жизнях.

Но тут еще знакомство с его родителями. До сего момента мы только обменивались приветами в адрес друг друга. Оказалось, что они очень милые люди. Мать вечно в школе (тут есть о чем поговорить), отец сварщик, работает в столице (человек – золотые руки: из любого подручного материала сделает произведение искусства). Приняли меня хорошо, показали, как это водится у нас в глубинке, альбомы, грамоты, подарки. Было приятно слышать, что наконец–то их сын женится и он не будет болтаться один.

За четыре недели до свадьбы мы свезли наши вещи в кучу. Точнее, мои перевезли к Жене. И теперь нам предстояло на своей шкуре понять, что такое быть постоянно вместе.

Первые двадцать четыре часа для меня были испытанием, за которое не выдали жетон или приз. Ты в чужой квартире (пусть и твоего жениха), здесь все стоит так, как удобно ему, к обстановке, ауре нужно привыкнуть. Привыкнуть нужно даже к тому, что спишь ты больше не звездочкой и не поперек дивана, как привык. Это пугает. И еще много бытовых вопросов. А как стирать: я свои вещи, а он свои? Кто готовит, на что закупать продукты, ведь я все еще студент и денег своих у меня практически нет. К счастью, с этими обязанностями мы постепенно разобрались.

Не могли только решить, как быть с компьютерными играми перед сном. Я люблю спать в тишине, чтобы ничего не бубнило, не светило и не отвлекало, а он – чтобы тарабанило, а еще лучше – взрывалось, как в танках. Договорились, что будет играть днем, а ночью будем засыпать, как нормальные люди. Сказать честно, длилось это недолго, и игры перед сном вернулись на круги своя. Я же заворачивалась в одеяло, как сосиска, и пыталась уснуть. Тщетно. Вот когда в комнате воцарялась тишина, то я засыпала. Но это могло быть в час, три или пять. Усталость скапливалась, как и мое недовольство, что выкатилось мне новой порцией пятен.

Я стараюсь к этому всему привыкнуть, но у меня не получается. Разряжаем обстановку походом за свадебным букетом. У своего друга (а друзей у моего будущего супруга было только двое) он выглядел, что букет нужно заказывать в центре города в элитном салоне. Естественно, за сумасшедшие деньги, но букет оплачивал он, поэтому мне было все равно, сколько он стоит, хотя не скрою: жаба меня душила. Студия цветов была вся в стекле, в разных подставках и образцах. А еще в журналах, где были представлены миллионы композиций. Мы выбрали бело–розовый легкий букет. Он отлично сочетался с галстуком и моим предпочтением. Забрать его нужно было прямо в день свадьбы вместе с бутоньеркой, которая шла в подарок (притом что средний букет стоил полторы, а не пять тысяч рублей).

Основные приготовления сделаны. До свадьбы остались считанные дни, и их я проведу дома у родителей, потому как в городе стало в прямом смысле нечем дышать. Торфяники горят с такой силой и едкой горечью, что маска становится не спасением, а еще одним раздражающим фактором.

Тут я многое упущу и начну с главного.

Всю ночь перед свадьбой меня знобило, а наутро волнение достигло своего апогея. Я нервничала. Мне была важна каждая мелочь, чтобы никто ничего не забыл.

В пять утра поехали к местному парикмахеру за тридцать километров. Обговорили прическу, и следующие три часа я просто глядела в окно на изредка проезжающие машины. Когда пришло время принимать работу мастера, то все оказалось гораздо скромнее, чем я предполагала. Как–то при моей шикарной шевелюре хотелось чего–то более объемного, но на переделку времени не было. Дальше делали прически свидетельнице, маме, гостям.

К назначенному времени стали подходить гости. Буквально покрываюсь потом, да еще эта нестерпимая жара. А что ты хочешь? Тополиный пух, жара, июль… Все как в песне. Еще в доме я слышу звук приближающегося авто, высматриваю своего жениха и не верю, что все это происходит со мной, а я не смотрю записанный кем–то на кассету фильм. Из машины выходит Женя. В его руках букет, но не мой! Не мой букет! Мой розовый, а этот оранжевый! Кирпично–оранжевый и на одну сторону мятый. От расстройства я просто села и заплакала. На моей свадьбе чужой букет, с другой энергией и посылом. При встрече я спрашиваю об этом первым делом. Почему подменили букет? Почему края сгнившие? Почему его в конце–то концов не вернули и не взяли просто белые розы, и я была бы счастлива. Сам бы с таким пошел? Тишина. Букет забирала его сестра, и она взяла, что ей дали. К ней вопросов нет, хотя чисто по-женски могла бы и попридирчивее посмотреть то, что дают. Показывать свое недовольство некогда, впереди насыщенный день.

Загс, венчание, фотосессия, застолье. Букет был не последним разочарованием в этот день. Вторым была песня в загсе. Мы отдали диск с французской песней, а нам поставили «Титаник». Ну как так? В двух дисках тетя со стажем и то запуталась. В итоге вместо радости вышли слезы. Ну и кульминацией дня стала фотосессия в пепле. Напомню, что видимость была метров пять, не более. Небо грязно–зеленого цвета, запах отвратительный. Дождя не было сто лет, но в момент нашей съемки он пошел. Да не простой, а с пеплом. Платье, руки, волосы, лицо, фата – все было черное. Мы долго оттирали грязь, но это особо погоды нам не сделало. Фотограф уверяла, что чудеса фотошопа сделают из нас самую лучшую пару. В церкви все прошло более спокойно, если не считать, что моя свеча плакала прямо на платье. Потом стало легко. Большая часть запланированной программы прошла.

Вечером мы встретились с гостями. Все нарядные и жутко любопытные. Рассмотреть жениха и невесту под лупой – святое дело каждого гостя: вдруг беременна или муж косоват, если повезет, то еще какой изъян найдут, лишь бы пустить новую сплетню. Что говорили про нас, не знаю, но думаю, что перемыли нам косточки слева направо и в обратном порядке. Что меня бесит в таких мероприятиях, так это ненужные гости. Особенно те, которых ты никогда не видел, но их кровь из носа нужно позвать, а то на пять поколений вперед обида будет. По мне, это бред полный, но тем не менее незнакомые лица мелькали часто. Одна такая дама подарила нам странный пакет с жутко тяжелыми шторами цвета детской неожиданности. Что с ними делать, я не придумала, так и валяются в пакете.

Мы приняли сотню подарков, каждому подарили показной поцелуй, по традиции станцевали танец, разбили рюмку и до конца вечера играли роль счастливых молодоженов.

К двенадцати часам я валилась с ног. Меня раздражал запах лилий на столе (от своего букета я, слава богу, избавилась), пьяные гости и бесконечное «горько!». Под аплодисменты мы уехали на турбазу. Там нас ждал отдельный домик со всеми удобствами, легкий ужин и кровать с балдахином. М–м–м, какая же она мягкая! И как давит платье, как болит голова от сотни шпилек и тонны лака! Хочется поскорее это снять и смыть. Я села на кровать и отрубилась, как только последняя шпилька была выпущена на свободу. Как таковой брачной ночи не случилось. Сил изображать желание и страсть часов на семь не было. Это только в фильмах все идеально и беззаботно. На практике усталость, как если одной посадить три поля картошки.