Чтение онлайн

Среди артистов оказался и сыщик Самсонов.

А дело было так.

— Витя, ты что, правда в бога веришь?

Самсонов ухмыльнулся и покачал головой:

— А ты вербуешь к себе в секту, да? Не думал, Ромка, что ты баптист.

— При чем здесь я?—удивился тот.— Витамин говорит, что это у тебя великая дружба с пресвитером Руденко. Будто бы вы с ним под ручку ходите, о божьих делах разговариваете? Не скрывай, Витя.

Самсонов потрогал распухшее ухо.

— Мне нечего скрывать... А вот вы с Павловой скрываете,— сказал он.— Это вас баптистский главарь встречает и провожает в своем доме.

Ромка подозрительно посмотрел на Самсонова и напрямик спросил:

— Ты что, подсматривал за нами?

— Еще этого не хватало,— обиделся Самсонов.— Просто я подружился с баптистской собакой, ну, пришел к ней, ну, вас видел... Слушай, Ромка, ты не виляй и не хитри, а расскажи всю правду.. Случайно, не этот пресвитер ночью на острове был, а?

— Вполне возможно,— изумился Ромка.— Я об этом не подумал. Но голос похож...

И он рассказал Самсонову об Аленке, о своем пионерском поручении и сценарии Профессора Кислых Щей.

— Иди к нам, у нас артистов не хватает,— позвал Самсонова Ромка.

— Пойду, раз надо,— согласился Витька Самсонов.— Только, чур, Павлику не надо пока говорить. Узнает, начнет пилить...

Об ожидаемой съемке антирелигиозного фильма по сценарию Профессора Кислых Щей, можно сказать, знали все, кроме Звягинцева.

И вот пришел долгожданный день первой репетиции. «Ашники» разными путями отделывались от своего председателя. Их ждали «бешники» в ограде дома Васьки Фонарикова. Там собирались не только артисты, но и группа костюмеров и гримеров, которую возглавляла Галка Павлова.

Часам к четырем к Фонариковым пришла большая орава школьников. Они имели при себе обрывки сетей, лопаты, тяпки, один из будущих апостолов держал кочергу, другой — деревянные вилы-двурожки, третий — плотницкий ящик с инструментами. В руках апостола Марка была маска льва, к куртке апостола Матфея Галка Павлова пришивала ангельские крылышки. Апостол переминался с ноги на ногу и косился на ангельское облачение.

Ежик важно прохаживался среди артистов и глубокомысленно насвистывал, Профессор оценивающе осматривал каждого.

— Выше нос — ты же князь апостолов,— сказал он святому Петру.— Свою автобиографию продумал?

— Все как есть,— ответил святой Петр, ковыряя в носу.

— Кем ты был, пока не взялся вместе с Иисусом обманывать народ?

— Ходил в рыбаках.

— Верно,— одобрил Славка.— Теперь тоже рыбак, но ловишь уже живые души. Ты бы, святой Петр, взял в руки для декорации старенькую сеть.

— Нету.

— Сгодится и обрывок волейбольной сетки. Вон в углу валяется.

Бабка восхищенно смотрела на святое семейство и качала головой.

— Вот варнаки! А ты что, Васька, самый главный — бог-отец?

Васька сидел на ступеньке крыльца в сверкающей разноцветными стекляшками короне и с высоты своего величия высокомерно посматривал на апостолов, боясь повернуть голову,

так как корона оказалась малой и еле держалась на голове.

Бабка долго смотрела на апостолов, потом спросила у внука:

— Где же у тебя бог-сын, Васька? Вроде всех проходимцев узнаю — вон Лука, вон Иуда, а Иисуса Христа не вижу...

Профессор покрутил головой и позвал:

— Сережка, чертова душа! Куда запропастился? Иисус Христос, кому говорю, иди сюда, пока бока не намял. Это тебе не шуточки...

Но Иисус не откликался. Кто-то вспомнил, что Сережка жаловался на головную боль. Автор сценария и режиссер позеленел от злости и прошипел в сторону бога-отца:

— А ты тоже хорош! Отец называется... Сынка выбрал себе...

— Мне Ромка посоветовал... Говорит, Иисус будет — лучше не придумаешь... А что глаз немного косит, так это еще смешнее,— оправдывался бог-отец, придерживая корону.

— «Косит»,— передразнил Профессор Кислых Щей.— Репетиция срывается. Самсонов, может, ты возьмешься? Правда, тебя придется остричь.

Витька, изображавший змия-искусителя, подполз на четвереньках к режиссеру, помахав тремя хвостами из ветоши, разинул картонную крокодилью пасть с красным языком.

— Не хочу! — рыкнул он.— Я вжился в роль. Я сильнее бога-отца и бога-сына, вместе взятых.

Режиссер осуждающе посмотрел в сторону змия и сказал:

— Поменьше рассуждай, Самсонов.— Потом признал:—По сути ты прав, конечно. Бог ни черта с дьяволом или там со змием-искусителем сделать не в силах. Всегда сам в дураках остается... Но не в этом дело. Без Иисуса мы не сможем начать репетицию.

И тут кто-то предложил:

— А если Звягинцева испытать?

Апостолы из пятого «А» недовольно забурчали:

— Он же нас узнает?

Режиссер, как утопающий за соломинку, ухватился за нелепое предложение.

— Вовеки он вас не узнает,— успокоил Профессор апостолов.— Ромка, ты директор картины, ищи Звягинцева. Тащи его сюда.

Режиссер поднялся на крыльцо и встал рядом с богом-отцом, то есть с Васькой Фонариковым.

— Здесь змий-искуситель верно выразился, что в роль надо войти,— сказал Профессор Кислых Щей с высокой трибуны.—

Я подумал-подумал и решил, что вам не лишне представить, кто вы такие есть...

Режиссер многозначительно замолчал, потом поднял над головой Библию, в которую был вложен антирелигиозный киносценарий, и постучал ногтем по обложке священной книги.

— Библия. Это вы ее написали, имейте в виду. И вы учите верить каждому слову этой книжки. Верно?

Апостолы закивали, еще не понимая, куда клонит Профессор. А на него нашло вдохновение, и он, как заправский оратор, разглагольствовал:

— Учитель, то есть Иисус Христос, заставил вас забыть тяжелое ремесло рыбаков и ремесленников, чтобы последовать за ним. И вы согласились и стали вести праздную жизнь бродяг.

— Апостол Петр, хоть ты и главный, а не вороти нос в сторону. Слушай, что говорят,— сделал замечание Профессор.

Апостол потоптался и обиженно сказал:

— Что ты ко мне привязался? Что я, хуже всех, да?

Добычина уже трудно было остановить. Он усмехнулся и

крикнул в сторону апостола Петра: