Чтение онлайн

— Мы многое знаем,— усмехнулся старшина.— Советую не запираться...

Сорокин встал и злобно посмотрел на Копытова:

— Не из пугливых я, гражданин начальник. Чувствую, что пришить мне дельце какое-то хотите... Не выйдет!

— Сами себе вы «пришили дельце».

— Не выйдет!

— Чего уж там. Когда лес воровали с лесосклада, вы ударили человека по рукам шестом и он чуть не утонул? Вы?

Сорокин выжидающе молчал.

— Может, рассказать, как было дело на острове? — с ухмылкой спросил Копытов.— Пожалуйста. Вы предложили компаньону — пока не будем его называть — разжечь костер... Потом компаньон наткнулся на лодку и зашиб об нее ногу... А кто лодку оттолкнул?

Задержанный молчал.

— С какой целью вы поили водкой сборщика вторсырья?

Сорокин обмяк, опустился на стул.

— Значит, вам уже все известно. Значит, продал меня «божий сын»? Врет он. Не я человека ударил. Он бил его, паразит. И лодку я не отталкивал...

Копытов протянул задержанному лист бумаги.

— Напишите все, что вы делали в нашем поселке. Кстати, «божьим» человеком вы называете пресвитера Руденко?

— А то кого еще? Вам это не хуже меня известно,— тяжело вздохнул Сорокин.

Ромка не верил ушам своим: так вот он какой, этот пресвитер!

Старшина подошел к мальчику и шепнул:

— Сбегай к Руденко, пожалуйста. Скажи, пусть идет сюда — я вызываю...

Руденко дома не оказалось.

Из показаний Сорокина было видно, что недели две назад он приехал в поселок и без дела слонялся по улицам. Там он и познакомился с пресвитером баптистской общины Фомой Руденко. Слово за слово, и тот намекнул, что есть возможность неплохо заработать. Рассказал, что при известной осторожности можно без опаски брать с лесосклада лес. Два раза Сорокин проникал на склад один, сплавлял пиломатериалы до пристани, потом носил их в кусты и прятал там, маскируя ветками и прошлогодней травой. Но ворованное сплавлять по реке без помощника было неудобно, и Сорокин отказался идти «на дело». Тогда и решился сопровождать его сам Руденко.

— Бог всемилостив,— сказал он.— Для святого храма стараюсь.

В тот же день пресвитер дал Сорокину денег и велел завязать знакомство со сборщиком вторсырья.

— Напои его и оставь где ни на есть, а на лошади подъезжай к берегу. Приплавим лес и ночью тихонько вывезем в поселок.

Копытов позвонил дежурному в райотдел милиции.

— Задержал здесь одного,— сообщил он.— Машину присылайте.

Потом, когда Сорокина уже увезли, Ромка заметил:

— Не думал я, что баптисты такие проходимцы...

Старшина предостерег мальчика:

— Не руби с плеча, Рома. Нельзя всех под одну гребенку равнять. Рядовые баптисты в большинстве своем люди честные. Только все они несчастные, себя обкрадывают, денно и нощно молятся богу, готовят себя к вечной жизни на том свете. Взять ту же Феклинью. Жалко мне ее... Ну, а среди главарей и правда по-настоящему верующих немного. Пресвитеры чаще любят погреть руки за чужой счет, сами они не верят ни в бога, ни в черта...

На днях старшине смущенно признался Витька Самсонов, что пресвитер отодрал его за ухо. И рассказал подробности. Копытов отругал Витьку за озорство, потом встретил Фому и сказал ему:

— Не дело — распускать руки, Руденко. Вы же по святому писанию не должны обижать ближнего... Тем более, с мальчонкой связываться...

Старшина запомнил кислую улыбку пресвитера. Тот спросил:

— Кто дал право этим мальчонкам распоряжаться в чужом доме, как в своем? Собачья конура, она моя собственность, старшина, и я вправе защищать ее от посягательств. Здесь все по закону.

— Законы вы знаете,— сказал старшина.

— Знаю,— согласился пресвитер.— Какие претензии вы имеете к нашей общине? А вот вы, товарищ старшина, поддерживаете тех, кто законы нарушает... Недоумеваете? Как вам должно быть известно, оскорблять чувства верующих запрещено законом. А мальчишки готовят спектакль и превращают Иисуса Христа и апостолов в шарлатанов.

Старшина усмехнулся:

— Мальчишки используют факты из святого писания, ничего не выдумывают... Так что напрасно вы, Руденко.

— Власть ваша. Мы, баптисты, мученики, хотя и получше многих.

— «Мученики», «лучше многих»,— повторил старшина слова Руденко.— Вы прямо, как невесты, готовы круглые сутки смотреться в зеркало и любоваться самими собой. Как же, и водку не пьете, и не курите, и работаете добросовестно...

— Правильно, золотые слова,— подтвердил пресвитер.— Или, может быть, все это не так?

Старшина посмотрел Руденко в глаза и усмехнулся:

— Все это так, да не совсем. Вы ли одни не пьете, да не курите? Не одни, конечно. И не это главное. Вы добросовестно работаете, чтобы ублажить своего бога, чтобы подготовить себя к царству загробному. Мы знаем, что никакого бога и потусторонней жизни не существует. Мы создаем богатства не ради бога, а ради всех живущих, ради того, чтобы с каждым днем жизнь становилась лучше. Вот и посуди, Руденко, кто из нас щедрее, красивей, сильней. Вы, сектанты, эгоисты. Каждый из вас заботится о самом себе, хотя вы, баптисты, и называете друг друга братьями и сестрами. Но все это внешняя маскировка, и вы, Руденко, понимаете это не хуже меня.

Пресвитер развел руками:

— Не та обстановка, чтобы вступать в спор...

— И верно,— согласился старшина.

Теперь обстановка изменилась.

Копытов то и дело посматривал на часы. Хотелось быстрее уйти на реку. Интересно, не раздумала Ирина Владимировна плыть с Алексеем? Звонка от начальника отделения милиции не было. Копытов решился позвонить ему сам.

— Егор Николаевич, извините, что задержал вас,— узнал старшина голос майора.— С областью разговаривал. И о вас тоже. Есть возможность в уголовный розыск перебраться. Жалко мне вас отпускать, признаюсь...

— Да я и не тороплюсь, товарищ майор,— вырвалось у Копытова.

— Понимаю, понимаю,— пророкотало в трубке.— А ты и в самом деле оставайся, Егор Николаевич....

Старшина положил трубку. Нет, он и правда больше не рвется в уголовный розыск. Как, интересно, посмотрит на предложение майора Ирина Владимировна. Хотя ей-то не все ли равно? Но Копытову очень хотелось, чтобы учительнице было не все равно.

— Пойдем на реку, Рома,— сказал Копытов.— Заждались нас рыболовы.

Глава двадцать вторая НА РЕКЕ

Самсонов еще с вечера заметил, что вода начинает прибывать. И когда Копытов брал у него ключ от лодки, Витька сказал:

— Напрасно поплывете, не будет рыбалки. Разве только в устье Кажи...

— А я туда и хочу,— подтвердил старшина.

У самого Витьки были другие планы. В воскресенье он решил сходить в тополевую рощицу, что километрах в трех-четырех от поселка вниз по течению, и там срубить давно облюбованное дерево для будущей долбленки.

Утром он взял с собой кусок хлеба, заткнул за пояс топор и направился к тополям. В одном из переулков повстречался Орлов. На груди у Ежика висел «Киев» с телеобъективом.