Чтение онлайн

Положим, я найду возможность встретить Элизу где-нибудь моментно. Что я ей успею рассказать в двух словах? По словам Тернера, она простила меня за поведение в лесу, но ведь она ни о чем не догадывается. Каково ей будет услышать от меня обо всей подоплеке нашего знакомства? В каком свете я предстану перед ней? Значит, следует исходить из двух вариантов: первый — что Элиза не захочет после этого меня видеть. Второй, на который не поставил бы ни гроша ни один уважающий себя игрок, что Элиза действительно любит меня и простит мою неблаговидную роль, тем более, что ' я все-таки не предал ее, и рванет со мной в Париж. На что мы станем жить? На сто тысяч! Но как их добыть? Принесет ли мой потенциальный убийца чек на парижское отделение или у него в руках будет «кукла», то есть обыкновенная бумажка, с виду похожая на банковский чек? Пока я стану в недоумении вертеть ее, он пришьет меня из своего пистолета. Несколько тысяч у меня есть. Но на сколько их хватит, ведь я буду не один… Да и вряд ли Тернер позволит мне улизнуть из города, когда поймет, что я перехитрил его. А Мери? Ведь я совсем забыл, что ей тоже угрожает опасность: ее должны обязательно убить после меня, убрав опасного и ненужного более свидетеля. Значит, если меня все же не убьют, то и она останется жива, вспоминая до конца дней такого прекрасного человека, как я. Подумав так, я рассмеялся, хотя было и не до смеха, рассмеялся, вспомнив слова своего непутевого папаши, который вечно твердил, что я умру от чего угодно, только не от скромности. Выходит, что я пошел по стопам своего родителя, только вот сорвался на своих чувствах и решил выйти из игры достойно. Папаша мой за сто тысяч ни за что так бы не поступил.

Выходит, что я правильно расставил акценты на будущие три дня, выработал основную линию поведения, и все равно, я не мог продумать окончательно своих действий, пока не увижу Элизу. Но как? Звонить нельзя, ждать около дома — тоже, я не знаю ни ее приятельниц, ни знакомых, ни магазины, которые она посещает, ни парикмахершу, ни портниху… Я не заметил, как помимо своего разума свернул на дорогу к Гуронскому лесу. Я загнал машину в лес, вышел из нее, постоял в нерешительности, как в бреду, потом пошел к той поляне. Зачем? Скорее всего в надежде на какую-то верную мысль, которая выведет меня из тупика. Я вышел на открытое пространство и замер: на поваленном дереве меня ждала Элиза…

Я смотрел на нее, не в силах сделать навстречу ей ни одного шага, осознав одно, что я не смогу больше прожить без этой женщины, а если она чувствует по отношению ко мне то же самое, то мы больше никогда не расстанемся, пусть даже Тернер поднимет против нас всю свою цепную свору. Я подошел к Элизе, сел рядом и взял ее за руку. Она в ответ сжала пальцами мою руку, сжала слабо, как ребенок, который долго находился один и благодарен родителям за их приход.

— Элиза, я думал вчера, что мы с тобой больше никогда не увидимся, я пытался внушить себе, что это состояние пройдет, я сумею забыть тебя, уехать и жить, не думая о тебе. Но это невозможно, я умру без тебя.

— Я тоже, — Элиза прижалась к моему плечу, — ты не представляешь, какую ночь я провела без тебя. Я тоже пыталась забыть тебя и весь вечер провела у телефона. Надеялась, что ты позвонишь, вспоминала твои слова и поняла, что за ними стоит нечто важное, я пыталась уснуть, читать, но не видела букв, потом пришел Арнольд.

— Кто?! — я неожиданно помертвел, хотя прекрасно понял, о ком идет речь.

— Арнольд Тернер, мой муж.

— Чего он хотел от тебя?

— Ползал на коленях, умолял пустить к себе, даже плакал. Отвратительное зрелище. Ты не знаешь, какой это жестокий человек, тем более страшно было видеть его слезы. Потом стал угрожать, но я никак не реагировала на его слова, мне гадко было смотреть на него. Он это почувствовал. Уходя, бросил только одну фразу. Он сказал: «Элиза, ты пожалеешь об этом, ты будешь выть, как подстреленная волчица, но я уже ничем помочь тебе не смогу. Будь проклята вместе со своей матерью!»

— Это серьезная угроза?

— Да, он на ветер слов не бросает.

— И ты все равно пришла сюда?

— Да, я надеялась увидеть тебя хотя бы перед смертью…

— Почему ты так говоришь?

— Я чересчур хорошо его знаю.

— Элиза, скажи мне, ты хочешь быть со мной?

— Да.

— Ты не откажешься от своих слов, когда я расскажу тебе всю правду о себе?

Элиза опять посмотрела на меня долгим пристальным взглядом, у нее был свой метод определения людей, потом провела ладонью по моему лицу и улыбнулась.

— Дик, я знаю, что ты не ангел и многое было в твоей жизни такого, о чем мне слышать наверняка будет неприятно, но я знаю тебя теперешнего и готова разделить твою судьбу. Я не откажусь от своих слов, что бы не услышала.

Я встал с дерева.

— Пойдем отсюда подальше, Элиза. Здесь нам оставаться опасно.

— Никто не может знать, что мы здесь, я приехала на такси.

— Это хорошо, значит твой муж не догадывается, где тебя можно разыскать?

— Почему ты сказал о муже? Зачем ему это нужно? Он и не станет меня искать.

— Ошибаешься.

Мы углубились в лесные дебри, тропинка давно закончилась, мы шли по сочной молодой траве, утопая в ней чуть ли не по щиколотку.

— Дик, я почему-то боюсь услышать от тебя нечто ужасное. Я обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Элиза, может мне лучше ничего не говорить, если ты боишься?

— Нет, мне необходимо все знать. Так будет во всех отношениях лучше.

— Пусть будет по-твоему. Я рассказал тебе правду о своей службе в иностранном легионе. Все остальное, мягко говоря, не отвечает действительности. Я даже не знаю с чего начать…

— Так ты действительно дорожный авантюрист, искатель приключений? — Элиза рассмеялась и это придало мне сил.

— Я действительно авантюрист, только не дорожный, и познакомились мы с тобой вовсе не случайно.

— То есть как, ты ждал этой встречи и знал о ней?

— Да.

— Зачем?

— Это долгая история, но я все равно расскажу, хотя я в ней выгляжу не лучшим образом.

— Дик, ничего не утаивай о себе, прошу тебя. Обещаю. Начну с того, что мой отец не разорился, как твой, но это самая безобидная ложь. Разорилась моя тетя, которая воспитала меня. Разница небольшая. Из университета меня выперли из-за одной истории — я выбросил через балкон сына нашего ректора. Потом Африка и Южная Америка. Я воевал шесть лет. Это все правда. После этого было множество всяких историй, последняя — неудавшаяся авантюра со страховкой дома некоего Гвалдмахера.

— И как давно это случилось?

— Несколько месяцев назад. Я работал в конторе Дугласа по страхованию недвижимого имущества и пошел на сделку, оценив дом в пять раз дороже его истинной стоимости, получив за это десять тысяч наличными. Этот Гвалдмахер, порядочный сукин сын, был человеком Дугласа и меня сразу же заложил. Таким образом, я оказался в вашем городе, где меня и отыскал несколько дней назад твой уважаемый супруг.

— Арнольд, тебя нашел Арнольд? Дик, я не ослышалась?

Я чуть было не пожалел, что затеял этот опасный разговор, но отступать было поздно.

— Да, твой Арнольд.

— Не говори так, дай сигарету.

— Миллионерша, а не можешь купить сигарет, — мрачно пошутил я.

— Ты никогда не был миллионером, поэтому не знаешь, что миллионерши самые скупые люди на свете. — Закурив, Элиза немного успокоилась.

— Учту, — я тоже затянулся сигаретой.

— Ну, что же ты замолчал?

— Дай собраться с мыслями. Словом, он подошел ко мне и предложил посидеть у папаши Гленна.

— Так сразу и предложил?

— Почти. Перед этим он сказал, что видел меня в парке, где я сидел на скамейке и философски рассматривал собственный туфель.

— Тебе что, больше нечем было заниматься?

— Тернер предположил то же самое. После этого он навел обо мне справки и предположил с большой уверенностью, что я идеально подхожу для его замысла.

— Представляю, что это за замысел. Все его замыслы зловещи и чудовищны.

— Даже тебе трудно представить: этот замысел касается тебя.

— Меня? Обычно его интересы не выходят за рамки бизнеса, связанного с продажей стратегического оружия.

— На этот раз ты оказалась для него важнее всей военной стратегии.