Чтение онлайн

Альберт решил воспользоваться этими деньгами и бежать из Дамаска под другим именем.

В Далласе он провел неделю, специально затягивая переговоры. Он внимательно следил за обстановкой, и обнаружил человека, который наблюдал за ним. Затем его сменил другой. Этого Альберт тоже засек, заходя в Министерство внешней торговли. «Неплохо, — обрадовался Альберт, — значит, я в прежней форме». Через чиновника министерства Альберт задумал приобрести билет до Сиднея, чтоб самому не мелькать в офисе, связанном с авиарейсами.

Альберт дал чиновнику паспорт на имя Дугласа Рокерта с фотографиями, где Альберт был сфотографирован совсем в ином виде. Чиновник не высказал удивления и, получив пятьдесят долларов чаевых, за два часа выполнил это нехитрое дело.

Остался заключительный этап бегства. Альберт остановился в «Самир-Палас отеле» на площади Мараджи. Из окна его комнаты на третьем этаже виднелся обелиск, поставленный в честь открытия в Дамаске телеграфа. Бегство из отеля Альберт исключал, памятуя случай в Сан-Мартинссе. Самолет отбывал в 16–45 и Альберт где-то в полдень подъехал ко Дворцу юстиции, где у него также были дела. Там он должен был переодеться, изменить внешность на соответствующую в паспорте и выйти черным ходом.

…В 3 часа дня во внутренний двор Дворца юстиции вышел полный джентельмен с солидным брюшком, с прилизанными вьющимися волосами, который заметно хромал и часто останавливался вероятно, из-за одышки. Дойдя до стоянки такси, этот человек сел в свободную машину и попросил суетливого сирийца подвезти в аэропорт. Там джентельмен предъявил чиновнику паспорт и авиа билет. Тот посмотрел мельком в паспорт и, не отмечая в книге регистрации, как поступал с другими паспортами, тихо сказал:

— Господин Рокерт, вам привет от Макса…

Эти слова оглушили Альберта. Теряя обычное хладнокровие, он в первый момент еще что-то пытался доказать чиновнику, что не знает человека, передавшего ему привет, и пытался даже в горячке проникнуть через контроль, и лишь придя в себя, чувствуя нездоровый интерес окружающих к странному пассажиру, Мондейл выбрался из аэровокзала и снова сел в свободное такси. Он не смотрел по сторонам, никого не хотел видеть и вступать в разговоры, будто это сам Макс или его посланцы.

В растерянности он не назвал места назначения, но таксист, не смущаясь этим, уверенно вел машину к городу, мимо убранных богарных полей. Вот такси въехало на набережную Барады. Солнце уже укрывалось за длинной цепью гор и наступала вечерняя прохлада. Мелькали мечети, невысокие плоские дома. Вдруг Альберт вспомнил, что он не называл адреса отеля, но тем не менее шофер не спрашивает, куда ехать. К тому же таксист не сириец. Альберт напряженно всматривался в тяжелый, будто литой, затылок водителя, и что-то знакомое почудилось ему во всей широкой спине этого человека, в тяжелых мускульных плечах.

— Да, Мондейл, это я. Здравствуйте.

— Добрый день, Крок, — буркнул Мондейл. — Откровенно говоря, мне не хотелось вас видеть, ни сегодня, ни в будущем.

— А вы в своем penepтуаpe, Мондейл. Не надоело бегать? Не хорошо, да и еще в такой ответственный момент. Сегодня мы не успеем, а завтра вы выполните все поручения Роуза, не забудьте сдать деньги Хабарад-Меддину, ведь они для него предназначены, не правда ли?

И опять Альберт почувствовал смятение. Осведомленность Крока была абсолютной: «Вероятно, везде у Роуза установлены подслушивающие устройства, подкуплен персонал»…

— Завтра мы вылетаем в Даллас. Макс уже ждет нас. Предстоит генеральная репетиция, слышите Мондейл? В следующий понедельник Роуз вылетает на несколько дней в Нью-Йорк. В день отлета, после того как самолет с ним уже будет в воздухе, вы примете у себя на квартире внешность Роуза и мы вас приведем в его особняк. Дома будет лакей Роджер и сын Роуза — Рой (мы постараемся, чтоб этот беспутный малый был на месте). Вы скажете, что улетаете следующим рейсом, и побудете в особняке час или два в контакте с Роем и прислугой. Важно проверить, как отнесутся к вам люди, знавшие Роуза близко, в домашней обстановке. Если все сойдет гладко, то нас не беспокоит встреча с людьми делового мира. Там будет гораздо проще, хотя есть предварительный вариант встречи с одним чиновником Совета управления. После перевоплощения в Роуза немедленно прервите связи Роуза с любовницей и врачом. Предлог найдется. Потому что ни миссис Голдуэлл, ни Харрисона обмануть не удастся. И любовница, и врач знают тело Роуза лучше чем он сам. А на теле у вас с ним достаточно найдется различий, даже без учета разницы в темпераментах! — и Крок рассмеялся.

— Что же вы молчите, Мондейл? Не волнуйтесь, все обойдется. Перед тем, как станете Роузом, мы обговорим условия. Когда вы выполните все пункты договора и введете Макса во владение концерном (юридическую сторону мы обработали), вы постепенно исчезнете, а точнее говоря — уедете с миллионами в свою Австралию, пасти кенгуру. Мы не поскупимся, чтоб обеспечить вас.

— Также, как Родриго и Дэзи?

— Ну, зачем вы так? — добродушно усмехнулся Крок, — мы умеем не только карать, но и вознаграждать. У вас — Роуза, врачи найдут какую-нибудь болезнь, и вы передадите концерн двоюродному брату (он отыщется к тому времени), то есть мистеру Максу. И уж под именем Роуза доживете свой век в Австралии. Нам нет смысла убивать вас.

— А Рой? Он же прямой наследник?

— У Роя цирроз печени от беспробудного пьянства. Он долго не протянет… Если еще раньше не разобьется в автомобиле, он ведь гоняет, как сумасшедший.

«Рой обречен, Рой обречен. Боже, все мы обречены, все, кто стоит на пути к овладению концерном, этой громадной империи по производству оружия. Вот что им нужно! Но при чем здесь Альберт Мондейл? Зачем судьба кинула меня в этот лабиринт, из которого я не вижу выхода. Я многое испытал в жизни, никогда не отступал от опасности, много раз был на волоске от смерти и выходил из тех ситуаций более закаленным. Я никогда не боялся смерти, а сейчас боюсь этого Крока, Макса, почему? Может, потому, что там смерть была возможной и все зависело от твоей ловкости, силы, изворотливости, а теперь она неотвратима и неизвестно, когда и в какой час это произойдет? Или они просто сломили мою волю… Я единственный раз в жизни, тогда, в „Храме двенадцати апостолов“, пошел против своей совести и это меня разрушило».

— Очнитесь, Мондейл, мы приехали, отдохните сегодня. Завтра у вас трудный день, а к вечеру мы вылетаем. Только без глупостей. Впрочем, вы не полезете под потолок с веревкой в руке. Пока у человека вашего склада есть шанс выжить, он не наложит на себя руки. Я еще раз повторяю, нам нет смысла убивать вас, когда вы займете место Роуза. Это вызовет излишний шум.

«Правдоподобно, — вздохнул про себя Мондейл, — но сколько трупов вокруг. А мне, раз я уже вступил на этот путь, надо ожесточиться и спасать себя, а не думать о других.

Ты стал подонком, Мондейл», — заключил Альберт, но это не принесло ему облегчения.

В Далласе он подробно изложил Роузу результаты поездки, тот остался доволен. Потом Роуз сделал необходимые распоряжения и объяснил, что вылетает днями в Нью-Йорк, без Мондейла. — Ваше присутствие нужно здесь. Со мной полетит только консультант и стенографистка.

Вечером, придя к себе домой, Альберт почувствовал еле слышный запах дорогой гаванской сигары. Он включил свет в гостиной и увидел Макса и Крока, сидящих в креслах, а в углу комнаты еще одного человека, лицо которого было скрыто полутенью.