Чтение онлайн

– Магия есть первая и последняя религия мира, - сказал он.
– Она обладает силой, которая может подарить нам целостность. Открыть перед нами другие Доминионы и вернуть нас самим себе.

– Все это звучит очень красиво, - бесстрастно заметил Роксборо.
– Но что это означает?

– Все абсолютно ясно, - запротестовал Макганн.

– Мне - нет.

– Это означает, что мы рождаемся на свет разъединенными, Роксборо, - сказал Маэстро.
– Но мы жаждем воссоединения.

– Ты так считаешь?

– Да, я верю в это.

– А с какой это стати нам искать воссоединения с самими собой?
– спросил Роксборо.
– Ты мне это объясни. Я-то думал, что мы давно уже воссоединились вот за этим столом, и никто другой нам не нужен.

В тоне Роксборо слышалось раздраженное высокомерие, но Маэстро уже привык к подобным выпадам, и ответы были у него наготове.

– Все то, что не является нами, - это тоже мы, - сказал он. Подойдя к столу и поставив стакан, сквозь коптящее пламя свечей он уставился в черные глаза Роксборо.
– Мы соединены со всем, что было, есть и будет, - сказал он.
– От одного конца Имаджики до другого. От крошечной пылинки сажи над пламенем до Самого Божества.

Он набрал в легкие воздуха, давая Роксборо возможность вставить свое скептическое замечание, но последний ей не воспользовался.

– После нашей смерти мы не будем разделены на категории, - продолжал он.
– Мы увеличимся до размеров Творения.

– Даа...
– протяжно прошипел Макганн сквозь зубы, оскаленные в хищной улыбке голодного тигра.

– И магия - наш способ постичь это Откровение, пока мы еще состоим из плоти и крови.

– И каково же твое мнение: это Откровение дано нам?
– сказал Роксборо.
– Или мы воруем его украдкой?

– Мы были рождены на свет, чтобы познать то, что мы можем познать.

– Мы были рождены на свет, чтобы наша плоть страдала, - сказал Роксборо.

– Можешь страдать, если хочешь, а лично я не собираюсь.

Фраза вызвала у Макганна одобрительный хохот.

– Плоть - это вовсе не наказание, - продолжал Маэстро.
– Она дана нам для радости. Но она также является границей между нами и остальным Творением. Во всяком случае, так нам кажется, хотя на самом деле это всего лишь иллюзия.

– Хорошо, - сказал Годольфин.
– Мне это нравится.

– Так мы заняты Божьим делом или нет?
– упрямился Роксборо.

– У тебя появились первые сомнения?

– Уж скорее, вторые или третьи, - сказал Макганн.

Роксборо наградил его кислым взглядом.

– Что-то я не припомню, чтобы мы давали клятву ни в чем не сомневаться, - сказал он.
– Почему на меня набрасываются из-за простого вопроса?

– Приношу свои извинения, - сказал Макганн.
– Скажите ему, Маэстро, что мы заняты Божьим делом, ведь правда?

– Хочет ли Божество, чтобы мы стремились стать чем-то большим, нежели мы есть?
– сказал Миляга.
– Разумеется. Хочет ли Божество, чтобы нами владела любовь, которая и является мечтой о целостности? Разумеется. Хочет ли Оно навсегда заключить нас в Свои объятия? Да, Оно хочет именно этого.

– Почему ты всегда говоришь о Боге в среднем роде?
– спросил Макганн.

– Творение и его Творец едины, так или нет?

– Так.

– А Творение состоит не только из мужчин, но и из женщин, так или нет?

– Так, так!!

– Вот за это я и возношу благодарственные молитвы, денно и нощно, - сказал Миляга, глядя на Годольфина.
– Перед тем как лечь и после.

Джошуа разразился своим дьявольским хохотом.

– Стало быть, Бог должен быть одновременно и мужчиной, и женщиной. Для удобства - Оно.

– Смело сказано!
– объявил Джошуа.
– Никогда не устаю тебя слушать, Сартори. Мысли у меня часто зарастают илом, но стоит мне тебя немного послушать, и они вновь свежи, как весенняя ключевая вода!

– Надеюсь, они все-таки не такие чистые, - сказал Маэстро.
– Ни одна пуританская душа не должна помешать Примирению.

– Ну, уж ты-то меня знаешь, - сказал Джошуа, посмотрев Миляге в глаза.

И в этот момент Миляга получил доказательство своего подозрения о том, что все эти стычки, возникавшие в воспоминании друг за другом, на самом деле представляли собой различные фрагменты, навеянные комнатами, по которым он проходил, и воедино сплетенные его сознанием. Макганн и Роксборо растворились в воздухе, а вместе с ними - большая часть свечей и то, что они освещали - графины, стаканы, блюда... Теперь он остался наедине с Джошуа. Ни сверху, ни снизу не доносилось ни одного звука. Весь дом спал, за исключением этих двух заговорщиков.

– Я хочу быть с тобой, когда ты будешь совершать ритуал, - сказал Джошуа. На этот раз в его голосе не было и намека на смех. Он выглядел измученным и встревоженным.
– Она очень дорога мне, Сартори. Если с ней что-нибудь случится, я сойду с ума.

– С ней все будет в порядке, - сказал Маэстро, усаживаясь за стол.

Перед ним была разложена карта Имаджики. В каждом Доминионе, рядом с тем местом, где должны были проводиться заклинания, были написаны имена Маэстро и их помощников. Он просмотрел их и обнаружил, что кое-кого он знает. Тик Ро был упомянут как заместитель Утера Маски; присутствовал и Скопик - в роли помощника заместителя Херате Хаммеръока, возможно, отдаленного предка того Хаммеръока, который повстречался им с Паем в Ванаэфе. Имена из двух различных прошлых встретились на этой карте.

– Ты меня не слушаешь, - сказал Джошуа.

– Я же сказал тебе, что с ней все будет в порядке, - ответил Маэстро.
– Этот ритуал сложен, но не опасен.

– Тогда позволь мне присутствовать, - сказал Годольфин, нервно ломая пальцы.
– Я помогу тебе не хуже твоего несчастного мистифа.

– Я даже не сказал Пай-о-па о том, что мы собираемся делать. Это касается только нас. Тебе надо только привезти сюда Юдит завтра вечером, а я позабочусь обо всем остальном.

– Она такая ранимая.

– Лично мне она кажется очень уверенной в себе, - заметил Маэстро.
– И очень возбужденной.

Годольфин окинул его ледяным взглядом.

– Брось эти шутки, Сартори, - сказал он.
– Мало того, что вчера Роксборо целый день подряд шептал мне на ухо, что не доверяет тебе, так теперь мне еще приходится терпеть твою наглость.

– Роксборо ничего не понимает.

– Он говорит, что ты сходишь с ума по женщинам, так что кое-какие вещи он понимает прекрасно. По его словам, ты подглядываешь за какой-то девчонкой в доме напротив...