Чтение онлайн

Когда он достиг перекрестка, на котором ему некогда повстречался Флоккус Дадо, за спиной у него раздался крик, и, обернувшись, он увидел обнаженного по пояс Понедельника, который несся за ним галопом верхом на муле или, точнее, на его полосатой разновидности.

– Какого хера ты ушел без меня?
– поинтересовался он, оказавшись рядом с Милягой.

– Я искал тебя, но тебя нигде не было видно. Я думал, ты решил жениться на Хои-Поллои.

– Ну уж нет!
– сказал Понедельник.
– Знаешь, у этой телки в башке слишком много всяких завиральных идей. Сказала мне, что хочет меня представить какой-то рыбе. Я ей ответил, что вообще-то рыбу не очень люблю - кости застревают в глотке. А что, разве не так? Люди каждый день дохнут, подавившись этой треклятой рыбой! Ну так вот, она вытаращила на меня свои косые гляделки, словно я пернул со всей мочи, да и говорит, что лучше мне, пожалуй, все-таки пойти с тобой. А я ей говорю, что даже не знал, что ты куда-то идешь. Ну, значит, она находит мне этого маленького пидора...
– Он с размаху хлопнул мула по боку.
– ... и показывает мне, куда ехать.
– Он оглянулся на город.
– Знаешь, по-моему, классно, что мы оттуда смотались, - сказал он, понизив голос.
– Честно говоря, там слишком много воды. Видел там, у ворот? Ебитская сила, что за фонтан!

– Нет, не видел. Наверное, он только что появился.

– Я же говорю! Весь город скоро затопит. Давай-ка поскорее делать ноги. Заскакивай.

– Как зовут животное?

– Толланд, - ответил Понедельник, широко ухмыльнувшись.
– Куда едем-то?

Миляга указал на горизонт.

– Не видно ни хера.

– Стало быть, направление выбрано верно.

Будучи по натуре своей прагматиком, Понедельник не забыл захватить с собой еды. Сделанный из рубашки мешок был до отказа набит фруктами, которыми они и питались на протяжении всего путешествия. Наступила ночь, но они продолжали двигаться дальше. На муле они ехали по очереди, чтобы не истощать его силы, и давали ему по крайней мере столько же фруктов, сколько съедали сами, плюс огрызки от своих порций.

Оседлав мула, Понедельник тут же погружался в сон, но Миляга, несмотря на усталость, был слишком озабочен проблемой составления карты пустыни, чтобы позволить себе уснуть. Подарок Хуззах был постоянно зажат у него в руке, потевшей так сильно, что несколько раз в чашечке его ладони даже собиралась небольшая лужица. Обнаружив это, он в очередной раз убирал камень в карман, но через несколько минут пальцы сами, без его ведома, доставали его и вновь принимались вертеть.

То и дело он оглядывался на Изорддеррекс, и вид, надо признать, был впечатляющий. Погруженные во тьму склоны города были усыпаны сверкающими точками - это воды, текущие по его улицам, превратились в идеальные зеркала, отражающие свет звезд. Но не один Изорддеррекс был источником этого великолепия. И земля у ворот города, и дорога, по которой они двигались, тоже посверкивали отраженным светом небес.

Но с наступлением зари все эти чудеса исчезли. Город давно уже скрылся вдали, а впереди на небе сбились в кучу темные грозовые облака. Их зловещий синевато-багровый цвет был Миляге уже знаком - точно такие же облака они видели с Тиком Ро над небом Первого Доминиона. Хотя стена Просвета пока еще отгораживала сгнившее тело Хапексамендиоса от Второго, исходившая от него скверна была слишком сильна, чтобы не дать о себе знать, и чем дальше они продвигались, тем сильнее вспухал синяк неба, заполняя весь горизонт и подбираясь к зениту.

Однако были и хорошие новости. Когда на горизонте показались обломки лагеря Голодарей, стало ясно, что одиночество им не грозит. Группа людей человек в тридцать несла свою вахту у Просвета. Один из них заметил приближение Миляги и Понедельника и поделился своим открытием с остальными. В тот же миг еще один человек вскочил и со всех ног кинулся им навстречу.

– Маэстро! Маэстро!
– кричал он на бегу.

Разумеется, это был Чика Джекин. Появление Миляги привело его в настоящий экстаз, но после того как поток приветствий иссяк, разговор принял мрачный оборот.

– В чем была наша ошибка, Маэстро?
– спросил Чика.
– Ведь все должно было быть иначе, верно?

Миляга устало объяснил, попеременно ввергая Чику то в удивление, то в ужас.

– Так Хапексамендиос мертв?

– Да, мертв. Весь Первый Доминион был Его телом, и теперь оно разлагается.

– А что случится, когда рухнет Просвет?

– Кто знает? Боюсь, с той стороны достаточно гнили, чтобы отравить Второй от края до края.

– И каков же ваш план?
– поинтересовался Чика.

– У меня его нет.

На лице Чики отразилось полное смятение.

– Но вы проделали такой огромный путь, чтобы попасть сюда! Ведь что-то вас сюда привело?

– Мне жаль тебя разочаровывать, - ответил Миляга, - но дело в том, что мне просто некуда больше пойти.
– Он перевел взгляд на Просвет.
– Хапексамендиос был моим Отцом, Люциус. Должно быть, в глубине души я верю, что мое место рядом с Ним, в Первом Доминионе.

– Прошу прощения, Босс, могу я вставить словечко...
– вмешался Понедельник.

– Да.

– По-моему, то, что ты говоришь, - это чушь собачья.

– Если вы войдете туда, то войду и я, - сказал Чика Джекин.
– Хочу все посмотреть своими глазами. Повидать мертвого Бога - это не пустяк. Будет о чем рассказать детям, а?

– Детям?

– Ну у меня ведь только два выхода: заводить детей или писать мемуары. Но на второе у меня не хватит терпения.

– Это у тебя-то?
– спросил Миляга.
– У человека, который прождал две тысячи лет? У тебя нет терпения?

– Было, да все вышло, - сказал Чика.
– Я хочу жить, Маэстро.

– Тебя нельзя за это упрекнуть.

– Но сначала я хочу увидеть Первый Доминион.

К этому моменту они оказались уже совсем рядом с Просветом, и пока Чика Джекин пошел объяснять своим товарищам, что они собираются сделать вместе с Маэстро, Понедельник вновь принялся высказывать свое мнение по поводу предстоящего мероприятия.

– Не делай этого, Босс, - сказал он.
– Ты этим ничего не докажешь. Я знаю, что ты разозлился на этих козлов, из-за того что они не устроили гулянку в твою честь в этом вшивом Изорддеррексе, но знаешь что, давай-ка трахнем их в жопу, или нет, лучше не стоит. Пусть трахаются со своими рыбами...

Миляга положил руки Понедельнику на плечи.

– Не волнуйся, - сказал он.
– Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством.

– Так куда ж тогда спешить? Ты как выжатый лимон, Босс. Поспи. Поешь чего-нибудь. Наберись сил. А завтра поглядим.

– Я в полном порядке, - сказал Миляга.
– К тому же со мной мой талисман.

– Какой талисман?

Миляга разжал ладонь и показал Понедельнику синий камень.

– Какое-то трахнутое яйцо?

– Яйцо, говоришь?
– сказал Миляга, подбросив камушек на ладони.
– Что ж, может, ты и прав.

Он во второй раз подбросил его в воздух, и оно взлетело куда выше, чем можно было ожидать, исходя из силы броска. В верхней точке траектории оно застыло, на мгновение бросив вызов силе тяготения. Падая вниз, оно принесло с собой легкий дождь мельчайшей водяной пыли, охладившей их поднятые кверху лица.

Понедельник застонал от удовольствия.

– Дожди из ниоткуда, - сказал он.
– Я помню этот фокус.

Миляга оставил его смывать грязь со своего лица и двинулся к Чике Джекину, который к тому времени уже закончил свои объяснения. Его товарищи отступили назад, с тревогой наблюдая за двумя Маэстро.