Чтение онлайн

Слишком слабый для того, чтобы двигаться, Миляга все еще сидел, привалившись к кровати, когда через несколько минут заглянул Скопик в поисках Пая. Удивление Скопика не знало границ. Первым делом он позвал на помощь, а потом втащил Милягу обратно на кровать, задавая вопрос за вопросом с такой быстротой, что у Миляги едва хватало дыхания и сил, чтобы отвечать на них. Однако Скопик услышал достаточно, чтобы начать поносить себя на чем свет стоит за то, что сразу не проник в суть проблемы.

– Я-то думал, что она скрывается в твоей голове, Захария, а все это время - все это время!
– она была у тебя в животе. Эта гнусная тварь!

Появился Апинг, и последовала новая серия вопросов, на которые на этот раз отвечал Скопик, после этого отправившийся на поиски Пая. По приказанию Апинга, пол в камере был вымыт, а пациенту принесли свежей воды и чистую одежду.

– Вам нужно еще что-нибудь?
– осведомился Апинг.

– Еда, - сказал Миляга. Никогда еще в желудке у него не было такого ощущения пустоты.

– Я распоряжусь. Странно слышать ваш голос и видеть, как вы двигаетесь. Я привык к другому повороту событий.
– Он улыбнулся.
– Когда вы окрепнете, - сказал он, - мы должны с вами поговорить. Я слышал от мистифа, что вы художник.

– Был когда-то, - сказал Миляга и невинно осведомился:

– А что? Вы тоже художник?

Апинг просиял.

– Да, я художник, - сказал он.

– Тогда нам обязательно надо поговорить, - сказал Миляга.
– Что вы рисуете?

– Пейзажи. Людей иногда.

– Обнаженную натуру? Портреты?

– Детей.

– Ах, детей... А у вас самого есть дети?

Тень беспокойства прошла по лицу Апинга.

– Позже, - сказал он, метнув взгляд в сторону коридора и вновь обратив его на Милягу.
– Мы все обсудим в частной беседе.

– Я в вашем распоряжении, - сказал Миляга.

За пределами комнаты раздались голоса. Скопик вернулся с Н'ашапом, который задержался у ведра, изучая выброшенного в него паразита. Прозвучали новые вопросы, или, вернее, те же самые, но в других формулировках. В третий раз отвечали вдвоем Скопик и Апинг. Н'ашап слушал их только вполуха, пристально изучая Милягу во время пересказа драматических событий, а затем поздравив его с забавной официальностью. Миляга с удовлетворением заметил сгустки спекшейся крови у него в ноздрях.

– Мы должны направить полный отчет об этом случае в Изорддеррексе, - сказал Н'ашап, - Я уверен, что он заинтригует их не меньше, чем меня.

Произнеся эти слова, он направился к двери, приказав Апингу немедленно следовать за ним.

– Наш Командир выглядит не очень хорошо, - обратил внимание Скопик.
– Интересно, что тому причиной.

Миляга позволил себе улыбку, но она покинула его лицо когда в дверях появился его последний посетитель, Пай-о-па.

– Вот и прекрасно!
– сказал Скопик.
– Ты пришел. Я оставляю вас вдвоем.

Он удалился, закрыв за собой дверь. Мистиф не двинулся с места, чтобы обнять Милягу или хотя бы взять его за руку. Вместо этого он подошел к окну и посмотрел на море, все еще освещенное солнцем.

– Теперь мы знаем, почему его называют Колыбелью, - сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

– Где еще мужчина может оказаться способным родить?

– Это было мало похоже на рождение, - сказал Миляга.

– Для нас - может быть, и нет, - сказал Пай.
– Но кто знает, как рожали здесь детей в древние времена? Может быть, люди погружались в воду, пили ее, давали ей приют, чтобы она могла расти...

– Я видел тебя, - сказал Миляга.

– Я знаю, - ответил Пай, не оборачиваясь от окна.
– И ты чуть было не лишил нас союзника.

– Н'ашап? Союзник?

– Он обладает здесь властью.

– Он - Этак. Кроме того, он мерзавец. И я собираюсь доставить себе удовольствие, убив его.

– Ты что, решил вступиться за мою честь?
– сказал Пай, наконец обернувшись на Милягу.

– Я видел, что он делал с тобой.

– Это ерунда, - ответил Пай.
– Я знал, что делаю. Как ты думаешь, почему с нами так хорошо обращаются? Мне позволили видеться со Скопиком в любое время. Тебя кормили и поили. И Н'ашап не задавал никаких вопросов ни обо мне, ни о тебе. А теперь он задаст их. Теперь он начнет подозревать. Нам надо убираться отсюда поскорее, до тех пор пока он не получит ответы.

– Это лучше, чем ты будешь его обслуживать.

– Я же тебе говорю, это абсолютная ерунда.

– Но не для меня, - сказал Миляга, чувствуя, как слова царапают его воспаленное горло. Хотя это и потребовало от него определенных усилий, он поднялся на ноги, чтобы встретиться с мистифом лицом к лицу.
– Помнишь, как в самом начале ты говорил о том, что нанес мне непоправимую обиду? Ты постоянно вспоминал о случае на станции в Май-Ке и говорил, что мечтаешь о том, чтобы я простил тебя. А я в это время думал о том, что никогда между нами не произойдет ничего такого, что нельзя будет простить или забыть, и когда я вновь обрету дар речи, я обязательно скажу тебе об этом. А теперь я не знаю. Он видел твою наготу, Пай. Почему он, а не я? Мне кажется, я не смогу простить тебе то, что ты открыл тайну ему, а не мне.

– Никакой тайны он не увидел, - ответил Пай.
– Когда он смотрел на меня, он видел женщину, которую он любил и потерял в Изорддеррексе. Женщину, которая была похожа на его мать. Собственно, это и сводило его с ума. Эхо эха его матери. И до тех пор, пока я благоразумно снабжал его этой иллюзией, он был уступчив. Это представлялось мне более важным, чем мое достоинство.

– Больше так не будет, - сказал Миляга.
– Если мы выберемся отсюда вместе, - я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Я не буду тебя ни с кем делить, Пай. Ни за какие уступки. Ни даже ради самой жизни.

– Я не знал, что тобой владеют такие чувства. Если б ты сказал мне...

– Я не мог. Даже до того, как мы оказались здесь, я чувствовал это, но не мог найти слов.

– Извини меня, если, конечно, мои извинения чего-нибудь стоят.

– Мне не нужны извинения.

– Что же тогда тебе нужно?

– Обещание. Обет.
– Он выдержал паузу.
– Брачный обет.

Мистиф улыбнулся:

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает. Я уже раз делал тебе предложение, и ты согласился. Должен ли я повторять еще раз? Я сделаю это, если ты меня попросишь.

– Нет нужды, - сказал Пай.
– Ничто не может оказать мне большую честь. Но здесь? Почему это должно было случиться именно здесь?
– Нахмуренное лицо мистифа расплылось в ухмылке.
– Скопик рассказал мне о Голодаре, который заперт в подвале. Он может провести церемонию.

– Какого он вероисповедания?

– Он оказался здесь, потому что считает себя Иисусом Христом.

– Тогда он сможет доказать это чудом.

– Каким чудом?

– Он может превратить Джона Фьюри Захарию в честного человека.