Пятый сон Веры Павловны
Шрифт:
Жили тут двое – горячая кровь, неосторожно играли в любовь… Что-то следов их никак не найти, видно, с живыми им не по пути…
– Ну, не совсем так, – возразил Сергей. – Судачат и о другом. Тебе твой майор Егоров сказал, что в Томске пропал не один Мезенцев? Еще, например, поэт-скандалист Мориц пропал. Совсем шумный был человек, а пропал. А с ним пропал несовершеннолетний инвалид по прозвищу Венька-Бушлат, тоже не самый тихий. Алкаш да калека, вот куда они могли деться? А до них Ленька Варакин…
– Варакин?
– Ну да. Его я хорошо знал. Мошенничал, конечно, но легко, с фантазией. Когда Ленька пропал, его искали. Конечно, не нашли, но месяца через три пришло от него письмо. Дескать, все надоело, все обрыдло до рвоты. Дескать, решил спрятаться в каком-то монастыре, там доживет жизнь. В общем, я понимаю… Варакину да Мезенцеву было что замаливать.
– Письмо он сам написал?
– Жена так утверждает.
– А экспертиза?
– А экспертиза поддерживает жену.
– А такой поступок, он в характере Варакина?
– Ленька был взрывной человек, – кивнул Сергей. – Он и не такое мог отмочить.
«Я от тебя на седьмом небе!»
«А я от тебя на пятом месяце!»
– Ты объясни, – Сергей откинулся на спинку стула. – Если труп, найденный в Ушайке, не принадлежит Мезенцеву, то почему в кармане нашли паспорт Мезенцева?
– Следствие выяснит.
«Козлы! В натуре, козлы!» – «А мы?» – «Чего мы?» – «Мы тоже, что ли, козлы?» – «А то нет? Забыл Верку Ханову?» – «Это у нее деревянная нога была?» – «Почему деревянная?» – «А чего бы я ее помнил?»
– Оттягиваются ребята, – усмехнулся Валентин.
И неторопливо налил еще по рюмашке:
– У вас не скучно. Я это вообще о Томске. Майор Егоров ввел меня в курс дела. Региональные службы, они сейчас как в трубе. В изогнутой. Ничего не видно ни впереди, ни сзади. Тем не менее, работают. С подачи майора Егорова я так понял, что в Томске в последние три года пропало десятка три человек.
– Это много?
– Ну, с какой стороны посмотреть, – усмехнулся Валентин. – Если со стороны живых людей, то много. К тому же, мы ведь наверняка знаем не обо всех исчезновениях. То есть, могут быть люди, которые тоже загадочно пропали, но по тем или иным причинам в официальный список не занесены. Вот, скажем, гражданин Гришин. Знаешь такого?
Сергей пожал плечами:
– Имя у него есть?
– Есть. И звучное.
– Ну?
– Василий Иваныч.
– А-а-а, кажется, припоминаю такого… Гришин… Если не ошибаюсь, бывший чиновник горисполкома…
– Не ошибаешься, – кивнул Валентин. – Бывший чиновник бывшего горисполкома. Но это в далеком прошлом. Гражданин Гришин из тех пронырливых чиновников, которые вовремя поняли, что старый мир рухнул. Навсегда рухнул. Он сметливый перец. По старой памяти взял выгодный проект и всем правильно распорядился.
– Вспомнил, вспомнил я Гришина, – кивнул Сергей. – Он свою фирму одним из первых зарегистрировал в Горно-Алтайске, в офшорной зоне. Но сам, кажется, давным-давно благоденствует на Кипре. Такие Гришины умеют хорошо устраиваться.
– Умели.
– Что ты хочешь сказать?
– Да нет этого перца на Кипре! Это только считается, что он там, а на Кипре его нет, все это фикция, видимость. Кипр есть, фирма есть, деньги ходят туда-сюда, как полагается, а гражданина Гришина нет. Никто не может выйти лично на гражданина Гришина.
– А пытались?
– А то!
– И никаких следов?
– Никаких! – довольно рассмеялся Валентин. – Правда, время от времени он звонит жене. Раз в квартал. И жена уверяет, что звонит действительно Гришин. И звонит с Кипра. Уже почти три года.
– Как она такое терпит?
– А она веселая. Она терпеливая. Она себе на уме. Она моложе гражданина Гришина почти на десять лет, ее такое положение дел устраивает. Дом у нее полная чаша и здоровье нормальное. Уж лучше муж на далеком Кипре, чем нищета и посылки в Мариинскую тюрьму.
– Интересно…
– Погоди, – предупредил Валентин, – сейчас станет еще интереснее. Женя Портнов. О таком слышал? Такого знаешь?
Сергей пожал плечами.
– Ну вот, а я знаю. Играл у вас такой актер в драмтеатре. Под псевдонимом Евгений Анчаров. Три года назад уехал на гастроли в Венгрию и в Томск не вернулся. Из Венгрии перебрался во Францию, так противен стал ему Томск, так противны стали Сибирь, вся Россия. Мне лично актера Евгения Анчарова нисколько не жаль, – усмехнулся Валентин. – Если его в Томске тошнит, пусть живет во Франции, Россия соответственно будет чище. Но только спрашивается, на какие такие шиши гражданин Портнов живет в солнечной Франции? Ничем особенным не знаменит, актер второго, даже третьего ряда, характер скверный. А вот, смотри, живет во Франции… И неплохо вроде живет… Может, спросишь, Родиной торгует? Да нет. Какие он мог знать секреты? И жена его, в отличие от жены гражданина Гришина, сильно увяла. Но с Портновым переписывается. Даже уехала бы к нему, но все что-то мешает: то денег нет, то нечаянно забеременеет.
– Когда ты успел накопать столько?
– Это не я. Это майор Егоров.
Внезапно Валентин насторожился.
«А бабки надо срубить. Двор я осмотрел. Удобный… А дом деревянный, ну, эти деревянные кружева, блин… И сучка трахнутая. Вот такая трахнутая. Я за ней присмотрел, она дверь на балкон даже на ночь не закрывает, а уходит из дома часов в восемь утра… Там всего четыре квартиры… Машину оставим на углу, сами в дом, замок обычный, никаких этих железных дверей… У отца Дауна – слово… Мы что, не люди? Прямо завтра пойдем… А брать, говорю, бумагу. Только бумагу… Поняли?… Руки поотрываю!»
– Он сказал – отец Даун?
Сергей удивленно кивнул.
– Интересно, – вздохнул Валентин. – Но не спросишь. Эти твои скины в глаза рассмеются. Скажут: дядя, пить надо меньше.
– Тогда какого черта мы их слушаем?
– Ну, как, – рассмеялся Валентин. – Фольклор впитываем. Видишь, даже бритые ссылаются на отца Дауна. Никто еще не доказал реальность отца Дауна, а на него ссылаются. Разве не интересно?
Секреты скинов (продолжение)
Хахловой Сергей звонить не стал.
Вряд ли она встает рано, особенно в такую жару.
Решил, просто заеду к ней. Часов в восемь она наверняка дома. Газета у нее объемная, культурная, как окрестили ее в городе, но вряд ли делать такую газету труднее, чем ежедневную городскую. Да и денег у «Сибирских Афин» побольше. Ни для кого не секрет, что газету Хахловой подпитывают жирные нефтяные рубли Суворова.
Купив «Сибирские Афины» в киоске на Батенькова, Сергей сразу наткнулся на стихотворение Морица, какое-то очень уж короткое.