Пятый сон Веры Павловны
Шрифт:
Он загадал про себя, что если на странице не окажется даже самого отдаленного упоминания о Чернышевском, любимом писателе Веры Суворовой, значит, все в жизни не так уж страшно.
«…Отрадно констатировать, что тогда какая-то тайная сила все-таки решилась попробовать хотя бы от этой беды Чернышевского спасти. – Сергей улыбнулся. – Ему приходилось особенно тяжело, – как было не сжалиться? 28-го числа, из того, что начальство, раздраженное его нападками, не давало ему свидания с женой, он начал голодовку; голодовка была еще тогда в России новинкой, а экспонент попался нерасторопный. Караульные заметили, что он чахнет, но пища как будто съедается. Когда же дня через четыре, пораженные тухлым запахом в камере, сторожа ее обыскали, то выяснилось, что твердая пища пряталась между книг, а щи выливались в щели. В воскресенье, 3 февраля, во втором часу дня, врач при крепости, осмотрев арестанта, нашел, что он бледен, язык довольно чистый, пульс несколько слабее, – и в этот же день, в этот час Некрасов, проездом на извозчике от гостиницы Демута к себе домой, на угол Литейной и Бассейной, потерял сверток, в котором находились две прошнурованные по углам рукописи с заглавием «Что делать?» Припомнив с точностью отчаяния весь свой маршрут, он не припомнил того, что, подъезжая к дому, положил сверток рядом с собой, чтобы достать кошелек, – а тут как раз сани сворачивали… скрежетание относа… и «Что делать?» незаметно скатилось: вот это и была попытка тайной силы – в данном случае центробежной – конфисковать книгу, счастливая судьба которой должна была так гибельно отразиться на судьбе ее автора. Но попытка не удалась: на снегу, у Мариинской больницы, розовый сверток поднял бедный чиновник, обремененный большой семьей. Придя восвояси, он надел очки, осмотрел находку… увидел, что это начало какого-то сочинения и, не вздрогнув, не опалив вялых пальцев, отложил. «Уничтожь!» – напрасно молил безнадежный голос. В «Ведомостях Санкт-Петербургской городской полиции» напечатано было объявление о пропаже. Чиновник отнес сверток по означенному адресу, за что и получил обещанное: пятьдесят рублей серебром…»
Не повезло.
Сергей поставил книгу на место.
И увидел выдвинутый ящик письменного стола.
Минут десять назад Суворов доставал из этого ящика отпечатанные на принтере страницы дневника. А под страничками, оказывается, лежала свернутая в четверть листа ничем не примечательная топографическая карта Кузбасса; ну, разве что поля ее в нескольких местах были прожжены и испачканы чернилами, и телефон на полях был выписан карандашиком: 384-22-23-521. Было уже, было, Сергей звонил по указанному телефону. «Это Кемерово?» – «Зачем вам Кемерово?». – «А вообще-то куда я попал?» – «А вы куда целились?»
То, что карта, исчезнувшая из его квартиры, вдруг обнаружилась в ящике письменного стола не у кого-то там, а у Суворова, у человека близкого и надежного, так поразило Сергея, что он сунул карту в карман.
Другие и Ант
Валентин поймал Сергея в дороге.
Подняв сотовый, валявшийся на сиденье, Сергей услышал: «Кажется, я остаюсь». И секунду спустя удивленное: «Кажется, твой большой руль действительно имеет вес». – «Еще какой, – усмехнулся Сергей. Он как раз думал о Суворове. – Когда появишься?» – «А ты где сейчас?» – «На Ленина, но еду домой». – «Тогда я тоже еду. Егоров обеспечил меня машиной».
Сергей бросил трубку на сиденье.
То, что украденная карта оказалась у Суворова, здорово его встряхнуло.
Еще двадцать минут назад он думал о Суворове лишь в превосходной степени, а сейчас готов был допустить все, даже откровенно нелепую мысль о некоем тождестве Суворова и мифического отца Дауна. В этом свете совершенно по-новому смотрелся и загадочный интерес Суворова к исчезнувшему Коляну. Пусть Коляна ищет милиция, приспешники Суворова, его челядь, вспомнил он слова Валентин. Зачем, зачем действительно с такой неестественной настойчивостью Суворов ищет Коляна?
Я просыпаюсь в холодном поту… Я просыпаюсь в кошмарном бреду…
Время от времени Сергей поглядывал в зеркало заднего вида.
Как будто дом наш залило водой… И над нами километры воды… И кислорода не хватит на двоих…
Впрочем, кто мог его преследовать?
И как поступит Суворов, обнаружив пропажу карты? Пошлет за нею Бабичева? Снова наймет бритоголовых?
Я лежу в темноте…
Сергей ударил кулаком по рулю.
Получается, что догадки Валентина верны.
Но тогда, как объяснить окурок в хрустальной пепельнице?
Одно понятно теперь: ни одна властная структура не может противостоять Суворову, да им это и не нужно. Каким-то образом (конечно, через финансы) все они давно включены в рабочую сферу Суворова, едины с ним, движутся с ним в одном направлении. Не может противостоять Суворову и организованный криминал…
Но кто-то же оставил окурок в пепельнице…
Или это тоже игра Суворова?
Сергей вдруг вспомнил спортивных нефтяников, побывавших в прошлом году в сауне. Они помалкивали, участия в разговоре не принимали, но слушали разговоры внимательно. Улыбались грубоватым шуткам полковника Каляева, с удовольствием выслушивали запутанные истории, которыми богата жизнь деловых людей, но (задним числом отметил Сергей) по-настоящему прислушивались только к словам Суворова… Они к нему как к пророку прислушивались… Хотя, что особенного он тогда говорил?… Ну, вспомнил Зиновьева… Ну, вспомнил зиновьевские теории… А на то, что он сравнил тебя со свиньей, не обижайся. Он просто хотел неназойливо подчеркнуть твою неприхотливость… Действительно не было в словах Суворова никаких откровений, да и какие могут быть откровения в сауне? Тот же Романыч, тот же полковник Каляев в любой момент, повинуясь движениям своего незамысловатого сознания, могут разрушить самое сложное философское построение. И все же нефтяники слушали Философа так, будто он что-то особенное знал…
Опять очнулся сотовый.
«Где ты там шляешься? – недовольно спросил Игнатов. – Серый звонил. В Мариинске услышали все-таки мужиков. Собственно, одного услышали. В тайге пожары, а на пихтоварке действительно кто-то помер. Слышимость ужасная, Серый почти ничего не понял. Надо ехать. Давай выдвинемся прямо сегодня, к вечеру. Валентину, кстати, продлили ему командировку, так что, я поеду с вами только до Мариинска. Серый говорит, что Кия нынче совсем обмелела, моторкой там не воспользуешься. Так что, выдвинемся на джипе. Короче, я занимаюсь сейчас дорожными сборами, а к девяти подъеду к тебе».
Я лежу в темноте…
Дотянувшись до пачки «Марльборо», валяющейся в бардачке, Сергей закурил. Что, Рыжий, загадали тебе загадку? И решил: хватит ломать голову, тайга все лечит. Отправим помершего гегемона в Мариинск, а сами неделю подышим нормальным хвойным воздухом тайги.
А Суворов…
Впервые за многие годы добрых отношений Сергей подумал о Суворове отчужденно. Он привык к Суворову, как привыкают, скажем, к заведомо чистому колодцу. Заглянул, увидел светлое отражение и на душе легче. А тут – заглянул, а на тебя вместо светлого отражения харя скалится!
И карта, карта…
Если Суворов каким-то образом узнал, что карта у меня, почему он просто не сказал мне об этом? Ну, забыл я про карту, действительно забыл! А вот напомнил бы о ней Суворов, я в тот же день вернул бы ее ему.
Жара.
Проклятая жара.
Температура каждый день зашкаливает за тридцать.
Миновав темную арку, он проехал к входу в подземный гараж. Всего-то кирпичная постройка на пустыре, засыпанном щебнем, не каждый догадается, что за покрашенными металлическими воротами под землей немалое пространство, освещенное люминесцентными лампами. Повинуясь электронной команде, створки металлических ворот неторопливо разошлись, путь под землю был свободен, но Сергей, тормознув, сидел за рулем «тойоты», пытаясь понять, что его вдруг насторожило?
Он видел внизу ровный свет.
Не чувствовалось внизу подозрительных движений.
В полдень в гараже вообще мало людей, подумал он. Это у меня нервы сдают. И все же въезжать в гараж ему не хотелось. Он даже вышел из машины, прикрыл дверцу (правда, не до конца) и закурил. Как-то не по себе ему было. Нервный денек выдался. Ну, никак не мог заставить себя спуститься в гараж.
Черный джип, выкатившийся из-под темной арки, его обрадовал.
Джип был незнакомый, но по крайней мере Сергей почувствовал, что он теперь не один. Вот сколько месяцев спокойно спускался в подземный гараж в любое время суток и чувствовал себя нормально, а сегодня – нет…