Пыль и сталь
Шрифт:
— Но не стал этого делать. Надеялся, что ты решишь меня убить. Ты всё ещё можешь это сделать.
— И не надейся, — усмехнулся наёмник, присаживаясь рядом. — Но что же всё-таки с тобой делать, Драм? Если я вернусь с пустыми руками, этот скряга староста не заплатит ни единой монетки… Впрочем, из этого положения есть выход, причём выход выгодный нам обоим. Селяне хотят упыря? Они его получат.
***
На следующее утро староста деревни Вороний холм, как всегда, сидел за столом в собственном доме. Вот только вместо борьбы со сном, как это бывало в другие дни, Бедобор барабанил пальцами по столу и утирал испарину со лба.
Хоть за последние годы староста и привык к волнениям, от которых, как ему казалось, он и полысел, но теперь они грозили переполнить чашу его терпения, поскольку к привычным заботам теперь добавилось две новые. Во-первых, с минуты на минуту мог вернуться наёмник с выполненной работой. Во-вторых же, староста ожидал обоз из города, чтобы было, чем этому самому наёмнику заплатить.
В глубине души Бедобор вообще надеялся, что Таринор не вернётся, и когда он об этом думал, по лицу пробегал стыдливый жар. Но если чудище продолжит терзать округу, люди могут начать покидать Вороний холм, который превратится в жалкое скопище заброшенных домов. Чем в таком случае придётся заниматься старосте, он старался не думать, тем более что от беспокойства разболелась голова, неприятно отдавая в виски с каждым ударом сердца.
— Ох, беда мне… — обречённо вздыхал он, царапая лысину пухлыми пальцами, — Совсем меня эта жизнь в могилу сведёт. Отпустил бы бродягу с миром, так нет — ещё больше посулил, старый дурень! Лучше б он сгинул ещё тогда, в доме маговском. Меньше мороки бы было…
Причитания старосты прервал скрип входной двери. В дом проскользнул невысокий человек с жидкой бородкой, одетый в поношенный бурый сюртук. Штаны же и сапоги были цвета засохшей на них грязи. Жёлто-зелёный плащ, державшийся на плече застёжкой в форме цветка, говорил о том, что носящий его служит дому Майвенов. Вошедший топнул несколько раз, несколько кусков грязи упали на пол и рассыпались облачком пыли.
— Ты тут староста? — шмыгнул тот носом. — Мы с обозом из Майвгарда. Дьявол бы побрал ваши дороги…
— Наконец-то! — просиял Бедобор. — Уже отчаялся вас ждать! Прежде-то пораньше приезжали.
— Я в ваших краях впервые, — проворчал обозный, недовольно оглядывая помещение, — а края у вас не из лучших. Две заброшенные деревни по пути встретились.
— Так ведь зимы нынче суровые, да и разбойники…
— Э, нет. Скарб в домах нетронут, будто бы люди всё побросали и ушли куда-то налегке. Ни приютить, ни накормить… А потом взяли на одном полустанке провожатого. Похвалялся, будто бы каждую тропинку здесь знает. Ну, мы под Гнилой Опушкой в грязи и застряли, а этой сволочи как след простыл! Ох, попадись он мне снова, вздёрнул бы собственными руками…
— Ну, чудно, что хоть теперь добрались! Идём поглядим, чего ради я столько ночей не спал.
Впрочем, когда староста добрался до ворот и оглядел обоз, его настроение вновь переменилось.
— Так разве ж… Разве ж это всё? Мы ж с голоду перемрём! А серебро? Неужто казна его светлости за зиму опустела? Я такого скудного обоза никогда не видел. Мы же пять бочек дёгтя доверху полнёхоньких приготовили! Десяток мешков золы чистейшей! Угля… Немало. А получаем шиш с маслом? Куда ж это годится…
— Попридержи язык, староста! Казна лорда Майвена — не бездонная бочка, да и рты есть не у вас одних. А что до денег, то другие деревни ровно столько же получают. Вы чем лучше? Вон, давеча в Сизом Углу были, так там у них хоромы светлые, люди весёлые, накормили, напоили. А у вас что? Частокол с черепами — смотреть жутко. Дома — половина завалились, заборы наперекосяк. Обленились, грязью заросли, а всё туда же — везите нам всякого да побольше! Небось, тоже решили деревушку забросить?
— Да как же можно?! — изумился староста. — Мы ведь уголь для его светлости добываем! Больше прочих, надо сказать.
— На угле вашем свет клином не сошёлся. Скажите спасибо, что хоть это получаете, а то я ведь могу и посчитать, что помощь вам не нужна. Казначей нынче такую кислую мину состроил, будто у него живот скрутило. Представляю, как он обрадуется, что к вам обозы больше не нужно отправлять…
Бедобор несколько раз поменялся в лице, побагровел и, наконец, выдавил.
— Если лорду Майвену так угодно, я буду молиться за его здоровье. Вон там трактир, подкрепитесь с дороги. А вы, — обратился он к мужикам на телеге, что с интересом наблюдали за разговором, — чего расселись? Разгружайте, да только осторожно! Чтоб ни крошки, ни единой капли не пропало!
Бедобор опёрся боком на створ ворот и с угрюмым видом принялся наблюдать, как с телеги сгружают бочки с пивом и тюки ткани. Иногда он панически махал руками и ругал мужиков, когда очередной мешок слишком сильно бросали на землю.
Когда вдалеке, на узкой полосе дороги между незасеянных полей показались двое, староста поначалу не придал этому внимания и продолжал наблюдать за работой. Однако, когда в одном из них Бедобор разглядел наёмника, то испустил тяжкий вздох: Таринор шёл не один. Две мысли пронзили лысую голову старосты. Первая отдавала жадностью: платить за работу всё-таки придётся. Вторая же — страхом: то самое жуткое чудовище, напугавшее всю округу, он ведёт рядом с собой. Точно, как Рольф Косой говорил! Вроде человека, но точно не понять — голова накрыта тряпкой, а руки, видимо, связаны за спиной. Из одежды — только повязка, прикрывающая срамные места. Неужто, обычный разбойник? От этой мысли староста приободрился. Глядишь, можно сторговаться и заплатить меньше обещанного.
— Здравствуй, Бедобор, — сказал наёмник, подойдя ближе. — Гляжу, обоз всё-таки прибыл. С моей стороны, как видишь, работа тоже сделана. Вот оно, чудище ваше, в пещере пряталось. Упырь. Шустрый, надо сказать, гад, но ты не бойся, надбавки не потребую.
Старосту же одолевали смешанные чувства.
— Рад, что ты жив-здоров, Таринор! Никак, тебе боги помогают, ничто тебя не берёт. Только вот зачем ты его сюда-то привёл? Лучше б сразу, на месте… — Бедобор вымученно улыбнулся.
— Удовольствие вам портить не хотел. Думаю, Черноухий, или как его там, захочет отомстить за жену. Тем, что осталось от её платья, я закрыл этой твари голову, чтоб вас не покусал. Ладно, заканчиваем, — сказал наёмник серьёзно. — Мы с тобой оба знаем, что больше всего на свете сейчас хотели бы не видеть друг друга, так что давай деньги, и разойдёмся с миром.
— Знаешь, тут такое дело… — пробормотал было Бедобор, но, увидев недобрый взгляд наёмника, тут же осёкся, — Времена хоть непростые, но слово я своё держу! Вот, как обещал.
Староста вынул из-за пазухи мешочек с монетами и нехотя протянул его наёмнику.
— Вот теперь мы в расчёте, Бедобор. Кстати, советую эту сволочь сжечь. Против упыря — самое верное дело. И лучше, конечно, чтобы священник подсобил, а то ещё из пепла восстанет. И селянам, опять же, нескучно. Можешь хоть всю деревню собрать, уверяю, зрелище будет то ещё. Упыри, говорят, горят хорошо и визжат до того пронзительно, что волосы дыбом встают.
— Сжечь? Что же, хорошая мысль. Перед храмом Холара костёр и соберём. Людям понравится, хоть перестанут бояться за частокол выходить. А ты, Таринор, хоть мы все тебе и благодарны, лучше не задерживайся. Народ у нас чужих не любит.
— Не волнуйся, надолго не задержусь. Но, раз уж обоз прибыл, грех в таверну напоследок не заскочить. Убить готов за кружку пенного. Заодно монетки пересчитаю, — усмехнулся Таринор, — и Дормию расскажу, что да как, чтобы тебя лишний раз не утруждать. Ты, всё-таки человек занятой.