Чтение онлайн

– Бес слюнявый, – она вытерлась краешком покрывала, устроилась удобнее под его рукой, мельком оценила время по настенным часам. Секундная стрелка тяжело поднималась вверх, отбивая остатки минуты, перевалила «двенадцать» и зацокала вниз… Ленка сонно спросила: – Горе, знаешь, почему тебя бабы любят?

– Меня? – удивился Егор, искоса взглянул на Ленку: дрожат закрытые веки, губы лениво шепчут.

– Ты мило не умеешь врать.

– Честный – это да! – обрадовался он.

– Не-а, Горе, врёшь постоянно, но трогательно неуклюже…

Они ещё долго сидели, глядя, как солнечный зайчик подбирается к трещине на стене. Убегали минуты.

– Ты точно в Москву не поедешь? – сквозь дрёму спросил Егор.

– Нет, – прошептала она. – Тебя, болвана, жалко – пропадёшь без меня.

– Мать Тереза, – усмехнулся Егор.

– Прикладывайся к титьке – хоть и не четвёртого размера…

– Ах ты похотливая сучка! – он сделал попытку пробраться под покрывало, Ленка завизжала. В дверь еле слышно стукнули, потом ещё. Лена прикрыла ладонью рот и вопросительно посмотрела на Егора.

– Спалились! – развеселилась она.

– Катька! – прошипел он. Неуклюже соскочил с дивана, на ходу надел футболку.

– Ма! – раздалось из-за двери. – Ма! Можно мне куклу взять? Ну, ма! – грохнули о дверь резиновые сапоги.

Егор оглянулся в глубину зала, Ленка топталась в центре комнаты, собирая одежду. Покрывало постоянно сползало с плеч, она поправляла его и тут же упускала, стоило нагнуться за очередной частью дамского туалета. Она пнула ногой недоступный бюстгальтер и, как смогла, скрылась с поля зрения. Егор открыл дверь, пропустил Катьку в прихожую. Девочка деловито оглядела брата – Егор переминался с ноги на ногу. Шерсть на голых ляжках встала по стойке смирно. Футболка краем зацепились за резинку трусов.

– А где ма? – поинтересовалась Катька.

– У тёти Лиды, – ответил он и поспешил уточнить. – Тебе какую куклу?

– Любую, – Катька безразлично махнула пластмассовым совком, смышлёные глазки побежали от Ленкиной куртки к треникам, что грустили у дивана. Уставились на сам диван. Она вдруг с пониманием прошептала. – Вы что, целуетесь?

– Хм, – растерялся Егор, Ленка прыснула за стеклянной дверцей.

– Лен, дай куклу! Она вон там, в диване застряла, – обратилась девочка к тёмному силуэту. Ленка выглянула – она так и не успела одеться, синее покрывало укутывает плечи на манер средневекового плаща, тонкая шея, взъерошенные волосы торчат в разные стороны. Катька посмотрела на её голые лодыжки и не по-детски серьёзно заявила: – Лен, зачем мне ещё братик?

– Племянник, Кать, – захихикала та, вернулась с куклой, протянула ребёнку. – Когда-нибудь, но не сегодня. Договорились?

– Угу, – согласилась Катька. Торжествующе посмотрела в сторону Егора и показала язык.

– Давай беги, пигалица, – он шлёпнул сестрёнку под зад и притворил за ней дверь.

– Давай одеваться, а то действительно мать придёт – неудобно. Гляди, что ты натворил, – Лена обвела комнату рукой.

– Ленок, а ты серьёзно про детей? – спросил Егор.

Она изумлённо уставилась на него.

– Горе, какой из тебя отец?

– Нормальный, – сказал он обиженно. Но в черепушке бахнуло: «И вправду – никакой!»

– Не дуйся, – она скупо улыбнулась. – Ты не забыл? С тебя исполнение моего желания.

– Опять? Я бы и рад, да мать скоро подойдёт, – буркнул он, поправляя скатерть.

– Пошляк.

– Приказывай, госпожа, – Егор притворно поклонился. – Только петь не заставляй.

– Обойдусь, – согласилась Ленка. – Завтра со мной пойдёшь.

– Куда это?

– На площадь перед мэрией.

– А-а! – догадался Егор. – Революционное студенчество… Проходили уже, воду матросам так и не дали. Ты у полубаб за комиссара?

– Егор!

– Прости – у недопарней.

– Егор! – Ленка обожгла его взглядом.

– Извини, не люблю я их. Хоть ревновать не к кому – и на том спасибо. Что вам мирно не сидится, счастливые дети богатых родителей?

– Просто пошли со мной, ладно? – терпеливо попросила Лена. Он коротко взглянул на неё: подрагивает, без пафоса, боится.

– Волнуешься? – пощадил он её. Пауза. Глаза встретились, неуверенный кивок в ответ.

– Да.

– Угробите себя, Елена Сергеевна, на партийной работе.

– Я декану обещала.

– А он будет?

– Ну… – Ленка пожала плечами. Значит, нет.

– За что хоть боремся? – поинтересовался Егор без всякого энтузиазма.

– Ты пойдёшь? – обрадовалась Ленка.

– Я же обещал исполнить желание, – сказал Егор.

– Егор, ничего дурного: ребята постоят с плакатами, пособирают подписи…

– Как бы они люлей не насобирали, – хмыкнул Егор. Погрозил пальцем. – Только уговор: запахнет жареным – унесу на руках. Пускай твой штаб сам отдувается, хороший петух на нарах в цене. Выберутся как-нибудь.

– Тьфу, Егор! – обиделась Ленка. – Только плакаты подержать… Ты чего, боишься? – она попробовала язвить.

– Боюсь, Чекуряшечка моя. Меня в восемнадцать лет так научили бояться – до усёру… – он «бахнул» в окно из указательного пальца.

– Ну да, лучше бутылки в день десантника о головы разбивать! – уколола она.

– Ты пляски домашних животных не тронь. Дети набухались, подрались, проснулись – отпустило. А твоих однокурсников так цепляет, что тащить будет, пока доктора диагноз не поставят. Лечить будут страшно-о…

– Ты пойдёшь со мной? – оборвала Ленка.

Егор кивнул:

– В сторонке постою, пивка попью. Пиво будет? Какая революция без стимуляторов! Телеграф, телефон, вокзал, банк, прокуратура, жандармерия… Чур мой банк. Постой, Ленок, вот моя мечта! Назначай меня экспроприировать награбленное.

– Болван, – обиделась Лена.

Он проскрипел старинный гимн:

– Вихри враждебные веют над нами… – и поцеловал в губы. – Погубишь ты меня, душа моя.

Кузьмич выразительно стукнулся очками о часы, с удивлением обнаружил, что сейчас далеко не вечер, а самое что ни на есть утро, грозно-наставительно спросил:

– Куда? – руки ветерана перестройки мяли страничку кроссворда.

– Утро же, – улыбнулся Егор. – Выходной. С наступающим вас, Павел Кузьмич.

– С каким это? – вахтёр недоверчиво покосился на Славку, снова вернулся к Егору.

Егор протиснулся между «вертушкой» и тяжёлым взглядом престарелого вахтёра.

– Не помните? – Егор кивнул на портрет Президента, что украшал потрескавшуюся штукатурку позади Кузьмича. Тот машинально повернулся, крякнул с досадой: