Чтение онлайн

– Короче, я так завидую Ленке!

– Это та сокурсница, которой предки квартиру купили? – С трудом в памяти вытаскивая из горы описаний друзей Алины нужное, уточнила я.

– Ага. Знаешь что ей подарили за окончания курсов визажиста? Машину. Прикинь? Машину!

– И что?

Подруга шумно вздохнула, немного тише продолжив:

– Я понимаю, что родителям тяжело. Блин, они и так оплачивают мне учебу, отец вон на вторую работу устроился. А все потому что мозгов не хватило поступить самой! Это не благодарно – просить их о чем-то подобном с моей стороны. И я ведь лучше ее во многом, но даже наши общие друзья выбирают ее. Мне кажется, если я на операционном столе лежать буду, а эта сучка вечеринку устроит, то все друзья у нее тусить будут. Мне не приятно это. Может людям это во мне и не нравится, то, что я постоянно ною?

– Ты завидуешь девочке из богатой семьи, которой все достается легко? Алин, а что будет, когда она останется одна?

– Не останется! – Голос задрожал. – Они с Игорем вместе из бара уехали.

От всхлипываний близкого человека стало тяжело на душе.

– Она покупает любовь. Может быть даже она интересная девушка, может быть красивая, я ее не видела. Но если вдруг у нее закончатся деньги – она станет самой несчастной в мире. Потому что увидит насколько лицемерные люди ее окружают.

– Да лучше бы она сдохла! – Вскрикнула Алина, зарыдав сильнее. Я молчала, не находя слова. Девушка немного успокоилась, жалобно продолжив: – Я гадкий человек. Жалуюсь, желаю другому плохого. Поэтому меня Игорь не любит.

– Ты очень добрая и ранимая. Просто мало кто знает тебя настоящую. В том числе Игорь. Даже когда тебе плохо, ты смеешься. Это очень сильная черта в тебе. Я горжусь тем, что у меня такая подруга.

– Прости. – Алина шмыгнула носом, тише повторив: – Прости. Тебе сейчас тоже плохо, а я вываливаю на тебя свое дерьмо.

– Зато мы можем друг друга поддержать. И это самое ценное. – Я услышала как девушка улыбнулась и вздохнула с облегчением. В доме послышался шум шагов по комнате. – На самом деле я не знаю что делать. Знаешь, я не тот человек, который может давать советы. У меня у самой сейчас жуткое месиво в сердце. Сама себя в эту ловушку загнала. Хотя говорили к чему приведет все вокруг, даже ободранная собака под забором кажется об этом что-то лаяла.

– У меня так же. Игорь три дня игнорил. А сегодня приперся такой красавчик. И делает вид словно ничего и не было. Это после того, как уехал с этой тварью у меня на глазах.

– Он поймет что потерял потрясающую девушку, когда окончательно растоптает твою любовь.

Голос нерешительно замер, а затем продолжил с усмешкой:

– Прикинь, я даже не брилась. Все сделала, чтобы отказать ему. И не смогла. Блин, хотела даже выкинуть его за дверь! Чтобы не трогал меня. Чтоб валил к своей “этой”.

– Взять бы билеты куда-нибудь подальше и свалить с тобой вместе от них.

– Нас Анатолий Павлович из-под земли достанет.

Мы рассмеялись.

Луна выкатилась полумесяцем, освещая каменную дорожку и мелких ящериц, копошащихся в траве.

Дверь приоткрылась, столкнув меня с крыльца.

– Перезвоню. – Коротко предупредила я Алину, встав. Завершила вызов, повернувшись к мужу.

– Долго тут морозить придатки собираешься?

– А то ты ими воспользоваться планируешь.

– Лечиться потом замучаешься. Идем спать.

Я поплелась следом, закрыв дверь.

Домик делился на два отсека – кухня и уборная в конце помещения и зал совмещенный со спальной комнатой посередине, немного вытянутый. Единственное окно, пробитое для придания жилого вида, занавешено темным тюлем.

Если идти вдоль помещения, то сначала проходишь зал с телевизором и скрипучем диваном, затем огибаешь кровать, прижатую к стене, и попадаешь на кухню, закрытую раздвижной дверью. Узкое помещение коридором уводит в уборную.

Из-за своей конструкции это плохо отапливаемый дом, имеющих толщину стен чуть больше ширины входной двери.

Я переоделась, готовясь ко сну.

– Почему ты хочешь развестись? – Тихо спросил парень, укладываясь рядом в промерзшую кровать.

Потому что любовь должна быть кайфом, а не ядом. У меня кончились силы на поддержку постоянно жалующегося на жизнь человека, при том что самой тоже очень тяжело. Осталось лишь полное разочарование в выборе. Оно сжирает беспощадно сильно, а я чувствую лишь нарастающее безразличие.

– Мне нужна свобода.

– От чего? Я тебя чем-то не устраиваю?

С трудом я заставила себя говорить:

– Я просто не хочу ругаться, лишь дистанцироваться немного, чтобы понять все.

– А что тебе нужно понимать?

Я замолчала, смотря в окно. Может быть, другой возможности обсудить спокойно и не будет? Но как подобрать слова?

– Скажи, ты нашел работу?

– Лучше. У меня есть знакомый, который поможет устроиться, я получу права и через два месяца вместе с ним будем ездить по краю.

Я вздохнула: еще одна безупречная идея, обреченная на провал.

– Дальнобойщик?

– Они хорошо получают.

Спустя 12 попыток, которые заканчивались увольнением либо самостоятельным уходом, работа, требующая полной отдачи – не совсем то, в успех чего я бы смогла поверить. Хотя может в этот раз удача будет на его стороне. Если будет под присмотром знакомого, то все получится?

Виталий решил прервать мое молчание:

– Оль, всего два месяца. Это ведь немного.

– Да.

– Дай мне еще один шанс.

– Вит, мы оказались здесь, потому что и тебе и мне требовалось начать все с чистого лица.

– Так и будет. – Твердо заверил меня голос рядом. – Мы можем перенести наш разговор о разводе хотя бы на три месяца? Через пару лет у нас будет достаточно денег, чтобы построить дом.

– Мы ведь не сможем попробовать еще раз даже потом?

– Оль, мы уже обсуждали. Ребенок – это очень затратно.

Я сжала простынь в кулаках. Да, “затратно”. И всегда так будет. Я никогда не смогу положиться на своего мужа. Как и не смогла положиться тогда. Я пресекла себя, заметив мысли что обвиняю Виталия в произошедшем больше двух лет назад и проглотила обиду.

– Ты разочарована?

– Я сомневаюсь, что все еще люблю тебя. – В комнате повисло напряженное молчание. – Это уничтожает меня.

Я услышала, как Вит отворачивается к стенке лицом. Что ж… Не сказать, что я надеялась на объятия. Вообще хоть на какое-то проявление нежных чувств, от которых не осталось и следа, словно шрам перечеркнул жизнь на до и после. Пожалуй, это просто то, чего мне в самом деле не хватает – нежности. Может быть, получи я больше любви, даже не обращала бы внимания на постоянную нестабильность. Может быть, даже мечта все же завести ребенка, не была бы для меня как открытая рана, щедро посыпанная солью. “С милым рай в шалаше”, – ну как же!