Чтение онлайн

Сержант Балмер, насколько он успел заметить, был смел, но беспечен. Инспектор же Сигрейв, несмотря на свою невозмутимость, был куда более обеспокоен.

— Сэр! — вежливо сказал он. — Прошу прощения, суперинтендант, но в этом доме полно пистолетов и сабель. И мистер Пиль сказал, что при особых обстоятельствах мы тоже можем пользоваться ими.

— Сейчас у нас нет таких обстоятельств. А теперь внимание!

Стояла ясная холодная ночь; луны не было видно, но звезды светили ярко и чисто.

Беннет-стрит, короткая и узкая улочка, освещенная лишь одним фонарем, была первой улицей справа, если с Пикадилли сворачивать на Сент-Джеймс-стрит. Чевиот и его спутники стояли в подъезде рядом с темным зданием каретника мистера Купера. Беннет-стрит была столь же пустынна, как бульвар в Помпеях. Но сквозь густую непролазную грязь, покрывавшую Сент-Джеймс-стрит, непрестанно пробирались кабриолеты, экипажи, кареты, и были слышны окрики кучеров, щелканье бичей и топот копыт.

Чевиот обратился в своим спутникам.

— Придет время, — сказал он, — когда эти люди — все они! — будут считать вас своими друзьями, своими защитниками, своими спасителями в дни мира и дни войны. Вам достанется высокая честь. Помните об этом!

Сержант Балмер промолчал. Инспектор Сигрейв коротко хмыкнул.

— Предполагаю, что на нашу долю это не достанется, сэр.

— Да. Ваше время обойдет вас стороной. Но это придет, — схватил его за руку Чевиот, — если вы будете действовать по моим указаниям. Вы не должны пользоваться никаким оружием, ни огнестрельным, ни холодным, только ваши руки и дубинки, если понадобится.

— Я с вами, сэр, — сказал сержант Балмер. — Я не могу оставить оружие на улице. Но я мог разрядить его.

— Сэр! — сказал инспектор Сигрейв. — Вы были раньше у Вулкана?

— Да, — солгал Чевиот.

— Значит, вы догадываетесь, что вас ждет, если они поймут, откуда вы?

— Да.

— Очень хорошо, сэр, — сказал инспектор, отдавая ему честь и снова вытягивая руки по швам.

Откинув полы пальто рукой в белой перчатке, Чевиот вытащил тяжелые серебряные часы на серебряной же цепочке, как требовалось этикетом вечернего костюма.

— Ровно десять тридцать, — сказал он. — Время идти. Ах, да! Вот что я забыл спросить. Этот Вулкан... Как он выглядит?

В темноте он услышал удивленный вздох сержанта Балмера.

— Вы же, кажется, здесь бывали, сэр? Но вы никогда не видели его?

— Во всяком случае, мне его не представляли.

— Этакий здоровый малый, сэр, — пробормотал сержант Балмер, качая головой. — Выше вас и пошире в плечах. Голова у него совершенно голая, без единого волоска на ней. Один глаз стеклянный. Не помню только какой — левый или правый. И говорит, и ведет себя как джентльмен, хотя не знаю, где он этого набрался. Если вы собираетесь разговаривать с ним...

— Именно это я и собираюсь сделать, и вы это знаете.

— Тогда держите ушки на макушке, сэр. Вы и не услышите, как он подкрадется к вам, а двигается он стремительно, как молния. И если начнется свалка, главное, не позволяйте ему заходить к вам со спины.

— Почему его называют Вулканом? Ведь это не его подлинное имя?

— Еще бы, — сержант ухмыльнулся. — Но один джентльмен, очень образованный человек, рассказал мне эту историю. Думаю, что из Библии.

— Да?

— Да, сэр. Вулкан был богом подземного мира, а его женой была богиня Венера. Однажды она забавлялась с Марсом, богом войны, и Вулкан застукал их. Ну вот! То же самое произошло и с этим Вулканом, что через дорогу.

— Ну? Каким образом?

— У него как-то была очередная жена — красивая баба, но та еще зараза. Как-то он засек ее, как говорится, на месте преступления — на ней не было ни клочка одежды, а рядом находился армейский офицер. И наш Вулкан выкинул этого Марса прямо через окно второго этажа. Так что он непростой тип. Будьте настороже!

— Ясно. Ну, инструкции у вас имеются. Удачи.

Спустившись по ступенькам подъезда, в котором они скрывались, Чевиот пересек темную улицу.

Вечерний Лондон был заполнен скрипом колес и глухим топотом копыт; для него было странно слышать эти звуки, но отделаться от них он не мог.

Вулкану принадлежал трехэтажный дом темного кирпича, причем верхний этаж был меньше по размерам, чем остальные два. На улицу из окон не пробивалось ни лучика, если не считать, что, когда входная дверь приоткрывалась, из ее проема падал свет. Как ему было известно, такой внешний вид был свойствен всем игорным домам — те, кто сюда направлялся, воспринимали свет из дверей как приглашение войти.

Поставив ногу на первую ступеньку, ведущую к дверям, Чевиот оглянулся.

Да, приходится признать, что он несколько нервничал.

Но в глубине души он понимал, что это состояние свойственно ему было лишь потому, что он не нашел Флору. В течение тех часов, пока он отчаянно искал ее, расспрашивал всех, ему стало ясно одно: Флора была для него больше, чем женщиной, которую, как он считал, любил. Она была необходима ему, она владела его жизнью и душой, и, хотя он никогда не осмелился бы произнести вслух столь банальные слова, он не мог жить без нее.

Думать так не возбранялось. Тем не менее необходимо было существовать дальше. Жить в пустынном для него Лондоне, столь незнакомом и в то же время смутно узнаваемом, в городе, который принадлежал Флоре.

Если только...

Стоя на ступеньках, Чевиот встрепенулся.

Небольшой изящный экипаж с яркими светильниками на облучке, на котором восседал столь же элегантный кучер, вывернулся с Арлингтон-стрит. Он пересек улицу, направляясь к дому Вулкана.

При вежливой поддержке лакея из экипажа выпорхнул человек, как две капли воды смахивающий на Чевиота ростом и внешним видом. Но новоприбывший был моложе; у него были рассеянные глаза, длинный красноватый нос и роскошные каштановые бачки.

Бок о бок они поднялись по каменным ступеням, вежливо уступая друг другу дорогу, пока не оказались перед приоткрытой дверью.

— Только после вас, сэр, — сказал Чевиот, скромно отступая в сторону.

— Ни в коем случае, сэр! — провозгласил подъехавший гость, который был слегка пьян и подчеркнуто любезен. — Прошу вас, прошу! Я не могу себе позволить. Только после вас.

Этот обмен любезностями мог бы продолжаться до бесконечности, если бы Чевиот не толкнул наконец входную дверь, после чего, обмениваясь взаимными поклонами и улыбками, они оказались в небольшой прихожей, смахивающей на пещеру. Прямо перед ними оказалась другая дверь: несмотря на лакированную поверхность и тщательность отделки, чувствовалось, что она толстая и тяжелая; в ее панель был вделан смотровой глазок.