Чтение онлайн

Живой голос! Ушмаль никогда не слышал живых голосов, но сразу догадался, что так он и должен звучать.

– У ходяшки только верхняя часть головы, оба глаза и нос, маэстро.

– Я посмотрю.

Живой голос и колёса заговорили о времени, о часах и даже минутах. По правде говоря, Ушмаль об этом не знал. Нет, он, конечно, отлично знал, что в любом базовом шаблоне есть часы, стрелки и какие-то минуты, но в его жизни время не играло роли, ведь в каждом мире оно могло начинаться и длиться произвольно.

– Маэстро, а правда, что в амаврах девятого уровня уже тысячи миров?

– Да.

– Это ж здорово, маэстро! Просто здорово! Какое ж тогда богатство нас ждёт выше! Да здравствует маэстро Альварес, дарующий нам бессмертие!
– колёса вымелись прочь.

Пол завибрировал от тяжёлых неровных шагов.

Ушмаль отчаянно пытался сфокусировать зрение, и, наконец, ему это удалось. К нему вплотную приблизилось чужое лицо. Ушмаль невольно дернулся назад от отвращения; щёки, лоб и губы его собственного лица всегда были покрыты изящной титановой сеточкой и пластинками, для защиты кожи. Перед ним же было неприлично обнажённое лицо, только на высокий лоб спадала прядь пегих косм - рыжих, чёрных и седых вперемешку, из-под которых поблескивали большие влажные глаза цвета зеленоватой бурды. Пухлые голые губы были наиболее неприятны, напоминали слизней, покрытых коричневато-красной коркой. Губы кривились, отчего от уголков рта прорезались морщины, и под кожей голых щек прыгали бугорки.

– Оу, амиго, да у тебя пол-лица сгнило! Открой-ка рот пошире.

В поле зрения Ушмаля возникла голая кисть руки. Альварес - видимо, это к нему обращались головы на колёсах - подковырнул сетку чем-то острым и деловито сунул Ушмалю пальцы в рот. Этого тот уже не стерпел. Горловые связки напряглись, в горле булькнуло, и он сипло выкрикнул первое, пришедшее на ум, выплюнув сгустки белесой вонючей слизи:

– "Руки прочь, паршивая собака!"

Ушмаля оглушил хохот, и несколько секунд перед своим носом он лицезрел ослепительно белые зубы в капельках слюны.

– Амиго говорит по-испански, какая прелесть!

Ушмаля подхватили сильные руки, проволокли, приподняли и плюхнули на очень жёсткий стол. Ободранной щекой Ушмаль почувствовал металлический холод. Впервые за всю жизнь ему стало страшно.

– Что... вы хот-тите со мной...
– Ушмаль зажмурился, тщетно пытаясь перейти хоть в какой-нибудь мир.

– Посмотрим, посмотрим, что мне тут пригодится... так, так... Ты кто такой-то, э?

– Я гик Ушмаль...

– Гик!
– в живом голосе прозвучало весёлое презрение. Что-то звякнуло и мягко воткнулось Ушмалю в щеку.
– По стрелялкам-расчленялкам, э?

– Н-нет... не совсем. Я специалист по м-мирам майацков... по п-пирамидам...

– Вам, гикам, по хрену - что майа, что ацтеки, - проворчал Альварес.
– По пирамидам, говоришь?

Ушмаль приоткрыл один глаз.

– Ты живёшь на девятом уровне?

– Что?..
– не понял Ушмаль.

– На каком уровне пирамиды ты живёшь, гик?

Ушмаль сглотнул и жалобно протянул:

– Я н-не понимаю, о чём вы...

– Идиот! Изучает хреновы маяские пирамиды и не знает, что сам в такой живёт!
– рявкнул Альварес, тряхнул головой и в сердцах вскинул вверх мощные руки - одну со скальпелем, другую в перчатке до локтя. На этом субъекте был тёмный короткий балахон с широкими рукавами, обнажавшими предплечья, покрытые странной лоскутной татуировкой, и штаны, заправленные в высокие сапоги, от которых было много грохота, когда он, прихрамывая, стремительно перемещался по небольшой комнате.

– Да!
– из последних сил сообразил Ушмаль, - да, когда меня тащили, мы прошли восемь потолков, значит если вы на первом, то я был на девятом!

– Молодец!
– осклабился хозяин, потом с сожалением поглядев на Ушмаля, причмокнул губами и вздохнул.
– Ладно, я не причиню тебе вреда, гик. Только подлатаю немного, а потом ты мне ответишь на всякие вопросы. Сам спать можешь?

– Что?
– опять не понял Ушмаль.

– Вот ведь!..
– закатил глаза Альварес.

Он шагнул к лежащему Ушмлю и сильно ткнул пальцем пониже уха. Ушмаль впервые в жизни потерял сознание.

...Плавая в полусне, Ушмаль время от времени слышал громкие голоса, скандировавшие, "Альварес! Альварес!" Постоянно кто-то приходил и уходил, но это было для него как слабая локация, включенная по третьему или даже четвертому приоритету.

Когда Ушмаль окончательно пришёл в себя, то видел вполне хорошо. Неприятный запах исчез. Есть не хотелось, его наполняло чувство сытости - видимо, от содержимого тоненькой трубочки, воткнутой в горло. Он вынул её, сел.

Альварес деловито возился в углу над подвешенными к потолку связками амавров, которые напоминали тусклые серые гроздья побрякушек с шеи какого-нибудь маяцкого вождя; от гирлянд во все стороны торчали усики-провода.

Комната был переполнена вещами, которые Ушмаль, конечно, хорошо знал, но в реальности никогда не видел - чайник, сковорода, напольные часы с маятником, какие-то инструменты. На полу громоздился широкий монитор старинного компьютера, а в углу совершенно точно стояла гитара.

– Гм... Альварес?

– Пришлось убрать то да сё, - обернулся хозяин, что-то энергично жуя.
– И поставил тебе пару нервных узлов, для полноты ощущений.

Ушмаль вспомнил слова про глаза и уши, оценивающие взгляды... и вздрогнул.

Альварес, заметив, снова расхохотался. Вообще он смеялся часто и охотно, поблескивая белыми зубами. Сильно припадая на левую ногу, придвинулся ближе к Ушмалю и некоторое время удовлетворенно разглядывал его, склонив голову набок.

– Я же сказал, вреда тебе не причиню. Я маэстро Керро Анбесса Альварес.

– Задавайте ваши вопросы... и отпустите меня, пожалуйста, хорошо?

– На девятом уровне есть большой круглый зал?

– Да, есть, там школа, где я преподаю...

– Отлично! И зал, конечно, один на весь твой девятый уровень, да?

– Нет, есть еще три зала поменьше.

Альварес непонятно нахмурился, побарабанил пальцами по столу.