Пылающая Башня
Шрифт:
Из массива поднимался основательный каменный постамент, на вершине возвышаясь над окружающими постройками стоял статный старец в длинной мантии. В правой руке, он сжимал длинный граненый посох, левая прижимала к телу измерительный прибор в виде треугольника, покрытого мерными насечками, пальцы крепко держали точную копию доставшегося мне молотка геоманта. Лицо старца скрывал накинутый капюшон, вообще статуя поразительно напоминала бюст, донесший до меня последние слова мага.
Вокруг статуи поднимались небольшие, но очень удобные на вид каменные скамейки. Вообще, место где раньше стоял дом геоманта стремительно преображалось в уютную площадку, словно бы маг, напоследок устроил себе надежную усыпальницу сокрытую в толще камня, и оставил жителям голода последний подарок. Простое, но очень красивое место, что будет вечно напоминать горожанам о человеке, что заложил первые камни в основание этого города.
Выдохнув с облегчением, я присел на одну из только что появившихся скамеек. В душе воцарился странный покой, как бывает, когда помогаешь близкому человеку. Прогоняя непонятые, ностальгические мысли из головы, я встряхнулся и заметив облако пыли, которое разлетелось от меня в разные стороны, вновь улыбнулся.
Положив на скамейку молоток и пару книжек, ставшие моими трофеями, я стянул с себя пропыленный плащ и поймав себя на мыли, что не хочу пылить тут… На могиле неизвестного благодетеля. Вытряхнув пыль, я вернулся на лавочку, и развязав бечевку, скреплявшую две книги вместе, с удивлением прочитал название второго фолианта. "Введение в начальную геомантию и телекинез". Первый учебник по магии, что попал ко мне не из рук дедушки. И да, рядом с ним лежала ярко алая книжка из моего детства, в которой был скрыт ключ к шифру от записей моего деда.
В церковь я вернулся уже затемно. Долго сидел в уединении на скамейке, перелистывая новый учебник. В нем обнаружились несколько базовых, но очень полезных заклятий из геомантии и базовый курс знаний необходимый для сотворения этих чар. Краткие статьи по геологии и минералогии ввели меня в замешательство. Раньше я использовал лишь простые заклятья стихии огня. Они получались совершенно спонтанно, я на интуитивном уровне чувствовал, как и что надо делать. Магический экран был так же совсем прост, но задумавшись я вспомнил небольшую статью по теории защитных полей, что приложил дедушка Вилли к самой формуле экрана.
Телекинез оказался вообще на редкость полезным и многофункциональным приобретением. Которое у меня так же не получилось сотворить. Вернее, простую манипуляцию с предметом, я проделывал без труда, но в описании к заклятью говорилось, что оно способно действовать продолжительное время, у меня же выходил разовый эффект. В формуле телекинеза было несколько незнакомых мне переменных, видимо отвечавших за продолжительность действия и форму воплощения. Но я их не знал…
Проходя по церковному двору я с удивлением рассматривал выросший за день палаточный городок. Всюду горели костры, на которых то тут, то там готовилась еда. Порою мне попадались незнакомые смертные, иногда откровенно бандитской наружности.
У ворот обители меня встретила Дуняша, ухватив за руку потащила в столовую, упрекая, что мол только меня и ждали. Еще утром я узнал, что отче отлично умеет использовать магические свитки. Я оставил ему последнюю пару, сотворений еды и питья, не беспокоясь о том, что дети вновь останутся голодными.
За столом как обычно собрались все обитатели приюта. Я с удивлением увидел несколько новых детских лиц. Быстро омыв руки в небольшом тазике, я с удовольствием занял свое место по правую руку от священника.
Отче вновь начал читать благодарственную молитву, и в этот раз я поддержал общий хор голосов. Закладка в книге, подаренной мне священником, что называлась "Длань света" как раз указывала на эту, самую распространенную в митрианстве молитву. Как я узнал позже, многие простые смертные, что исповедовали эту религию, вполне обходились только ей, в остальных случаях полагаясь на знания и навыки жрецов.
Ужин прошел как и вчера в тишине. Лишь любопытные и немного напуганные взгляды новеньких детей то и дело нарушали спокойствие трапезы.
Закончив с ужином, отец Абрахам предложил проветриться и мы, прихватив по табурету, вышли на заднее крыльцо церкви.
— Как думаешь Всполох, сектанты вернутся? — отче затянулся из предложенной мною трубки и с улыбкой выпустил колечко ароматного дыма.
— Я в этом уверен, отче. Они всегда возвращаются. Но я буду готов встретить их… — приняв трубку, я сделал глубокую затяжку, и вытряхнув остатки углей, полез в свой рюкзак.
— Они не оставят этот город в покое. Я вижу, отче, что люди все прибывают и прибывают. Откуда столько их? Они прятались в городских домах?
— Не все. Многие услышав о том, что Прилесье освобожден, бросили все и в надежде укрыться под сенью обители пришли сюда. Барон Фарли и его наемники в последние годы особенно лютуют. Непомерные подати и поборы, не редкость в этих краях, но… Фарли разоряет хутора, доводя простых крестьян до крайней нищеты, провоцирует голодные бунты. После, люди, посмевшие выступить против власти барона исчезают без следа… Прошлой весной, люди принесли вести о караванах чужаков, что занимают разоренные и покинутые деревни. Они приходят с запада, из-за Багрового перевала, принося с собой эту богомерзкую веру.
— Чужаки веруют в Нечистого? Я всегда думал, что в этих краях секта красных колпаков, была уже долгие годы?
— Так и есть Всполох. Но раньше к нам приходили лишь горстки бандитов да сумасшедшие колдуны. Бароны никогда не привечали их. Теперь они идут толпами, занимая опустевшие деревни. И с каждым днем их становиться все больше.
— Ты помнишь тех воинов, что охраняли главаря сектантов? — Я кивнул. Они сильно отличались от того сброда, с которым я сражался раньше. Хорошо подготовленные и снаряженные, дисциплинированные бойцы.
— Это — осквернители. Так называют себя те чужаки, что у них вместо наших дружинников. Воины веры, как говорил тот мерзавец, что командовал ими…
— Отче… по дороге сюда, я наткнулся на следы старинных ритуалов, что погубили волшебные деревья, там… — я махнул рукой в сторону Темнолесья. — Там были кости детей. Очень много…
Священник побледнел, его рука машинально потянулась к сердцу.
— Вам плохо? Что случилось, отче? — Священник тяжело дышал, его лицо покраснело, по лбу сбегали капельки пота.
— Сейчас… Сейчас все пройдет… Просто не ожидал… — Отец Абрахам несколько раз глубоко вздохнул. Было видно, как старику становиться легче. Я тем временем доставал из рюкзака свои записи и рисунки с изображением схем и иероглифов ритуала.
Звякнув на пол упала часть цепи с зажимом, что мы прихватили с собой как образец металла и клейма. Пока я раскладывал свои рисунки на лавочке, священник нагнулся и поднял ее. На него было больно смотреть. Лицо старика, в этот момент, казалось бы, проявило свой истинный возраст. Выражение тягостного страдания, муки и искренней скорби, сменялись одно за другим.