Чтение онлайн

Неясная, размытая фигура нависает надо мной в темноте. У меня уходит секунда на то, чтобы понять, что мускусный, приторный запах, вторгающийся мне в нос — это запах пота. Что кислое зловоние, бьющее мне в лицо, — чье-то дыхание, а вес, давящий на меня сверху, — это мужчина.

Легкие наполняются кислородом, когда я втягиваю воздух, чтобы закричать. Но прежде, чем могу подать голос, большая потная ладонь накрывает мой рот и пальцы впиваются мне в щеки. Паника и адреналин наполняют мое тело, пока я извиваюсь, пинаюсь и толкаюсь. Мужик, придавивший меня, рычит от недовольства, но я не останавливаюсь. Я царапаю ногтями его кожу, везде и всюду. Упершись пятками в матрас, я толкаю бедра вверх, пытаясь спихнуть с себя его тело, но с его весом в два раза больше моего, он едва сдвигается. Он — чертова наковальня, придавившая меня сверху.

Его пальцы возятся с кнопкой на моих шортах всего лишь секунду, прежде чем он яростно дергает их вниз, стаскивая с моих бедер.

Мысль о том, что это мерзкое существо проникнет в мое тело, вызывает тошноту, которая медленно поднимается вверх по моему горлу, да к тому же открывает в моей голове железный ящик, заполненный давно запертыми в нем воспоминаниями. Воспоминаниями о моей жизни с Уорнером. Они напоминают мне о том, что борьба с моим похитителем приводила лишь к более жестокому… более болезненному сексу. Который всегда оставлял на мне шрамы.

Чем больше ты будешь сопротивляться мне, тем больнее тебе будет. Впусти меня, Эм. Впусти меня.

Я крепко зажмуриваюсь, когда мой насильник рвет на мне нижнее белье, и пытаюсь найти укромный уголок в своем сознании. Потайной уголок, где никто и ничто не сможет меня найти и причинить боль.

Но как только я сбегаю от реальности, насильник прекращает свои действия… и затихает. Я тяжело дышу, и мой нос тут же заполняет исходящий от него кислый смрад. Открыв глаза, я вижу его вздымающуюся и опадающую при дыхании грудь, но в остальном его тело замерло надо мной.

— Отвали от нее, скотина, или я разрежу тебя как чертову дыню, — шипит юный женский голос.

Мне в глаза бросается отблеск ножа, прижатого к горлу моего насильника. Мужик поворачивает голову, его глаза мгновенно распахиваются в удивлении, и он резко дергается назад.

— Не вздумай, — рявкает голос.

Он колеблется, как будто просчитывает свои шансы. А может, он решает, что предпочтительнее: умереть или изнасиловать меня. Через секунду он, матерясь, сползает с меня. Его рука мгновенно устремляется к шее и сквозь пальцы просачивается темная жидкость. Ковыляя прочь, он бормочет себе под нос что-то невнятное.

Мое сердце бешено колотится, и я отчаянно сопротивляюсь начинающим наворачиваться на глаза обжигающим слезам.

Я не заплачу.

— Не смей. Ты в порядке. Жива. Дышишь. Свободна, — шиплю я себе под нос. Затем заглатываю огромную порцию воздуха, которая устремляется к моим легким, чтобы заполнить их, пока надеваю и застегиваю шорты. Я дергаю за молнию, но она не сходится, потому что сломана.

Проклятье.

Я поднимаю взгляд и концентрирую внимание на маленькой фигурке, стоящей не более чем в двух футах от меня. Ее черная одежда сливается с темной комнатой. Она смахивает на эльфа со своими короткими темными волосами длиной до подбородка, тонкими ножками и маленькими ручками. Словно фея Динь-Динь в человеческом обличье. Только эта фея держит нож.

Между нами повисает жуткая тишина. Когда я снова открываю рот, мой голос звучит громче, чем я рассчитывала.

— Поверить не могу в то, что… спасибо, — я сглатываю образовавшийся в горле комок. — Я думала, эта комната только для женщин.

Не говоря ни слова, фея Динь-Динь разворачивается и забирается на верхнюю койку, которая находится рядом с моей. Следя за ней взглядом, я жду ответа. Только вот его все нет и нет.

Сев на койку и притянув колени к груди, я сканирую спальное помещение и обнаруживаю на себе взгляды многих его обитательниц, наблюдающих за мной, и тогда я спрашиваю себя… каким образом эта девчонка, еще более миниатюрная, чем я, оказалась единственной, у кого хватило духу что-то сделать? Почему мне не помог кто-то другой?

Проходит несколько минут, мои глаза улавливают каждое движение или звук. Тридцать восемь дней на улице, и все это время я была в относительной безопасности. Но здесь я не чувствую себя в безопасности. Больше нет.

Если бы не обещанные еда и душ, я бы схватила сумку и ушла. Кроме того, по-прежнему идет дождь, который, в основном, и заставил меня здесь остаться, поскольку ливни в Нью-Мексико во многом похожи на маленькие цунами. Честно говоря, если бы я знала, то сразу же двинулась в Техас, как первоначально планировала. Но сейчас, билет на автобус, чтобы выбраться отсюда, стоил гораздо больше, чем я могла себе позволить потратить.

Проходят часы. Солнце постепенно просачивается сквозь окна, вынуждая временных обитателей пошевеливаться, просыпаться, создавая суматоху и поднимая неизменный гул голосов в чрезмерно переполненной комнате.

Закрыв глаза, я очищаю свой разум и мысленно готовлюсь начать новый день, подбадривая себя положительными лозунгами, которые мне нужно услышать. Все наладится. Ты сильнее, чем думаешь. Впереди тебя ждет лучшая жизнь. Но я слышу лишь голос моей матери, а не свой собственный.

Поднявшись, я кручусь из стороны в сторону, разминая свою затекшую спину. У меня возникает чувство, что за мной наблюдают, и я опускаю руки.

— Впервые здесь?

Я смотрю вправо и вижу стоящую там пожилую женщину. Она поглядывает на меня через завесу темных волос с сильной проседью.

— Так заметно?

Она пожимает плечами.

— Понадобится время, чтобы привыкнуть к хаосу, царящему в этом месте. Удалось выспаться?

Я смотрю на свою койку и на мгновение вновь возвращаюсь к событиям минувшей ночи. Меня сотрясает мелкая дрожь. Затем я вновь обращаю свой взгляд на нее и отвечаю:

— Нет, не удалось.

— Подожди немного. Ты привыкнешь.

Мммм… Я бы не была так уверена.

Она задает мне вопросы, пока сворачивает одеяло:

— Ты собираешься в душ? Горячая вода скоро закончиться, если не поспешить.

Опустив взгляд на свои руки, я вижу грязь под ногтями, которая, без сомнения, включает в себя его кожу и кровь.

— Да… Я бы помылась.

Она кивает.

— Ты непротив приглядеть за моей сумкой, пока я схожу? Некоторым людям «здесь» нельзя доверять, — её взгляд перемещается на группу женщин в дальнем углу, которые пристально наблюдают за нашим общением. — Я в своё время обзавелась несколькими врагами, — говорит она, — и предпочла бы не оставлять свои вещи на виду. Если хочешь, я могу потом присмотреть за твоими вещами.

Когда я затрудняюсь с ответом, она добавляет:

— Ты быстро усвоишь, что сначала нужно заслужить доверие, прежде чем люди ответят тебе тем же.

— Я понимаю.

И я доверюсь. Если тебе что-то от кого-то нужно, ты должна дать что-нибудь взамен. Это реальность, которую я усвоила с юных лет.

Кроме того, скрываться и переезжать с места на место — все равно, что влачить одинокое и жалкое существование. Было бы неплохо обзавестись другом или же кем-то, кто даст мне совет.

Справа от меня раздается тяжёлый глухой звук. Я поворачиваюсь, и мой взгляд натыкается на глаза цвета зелёной листвы. Они принадлежат девушке. Девушке из прошлой ночи. Она ростом около пяти футов и трёх или четырёх дюймов. Сложение тела почти как у ребёнка. Если бы мне нужно было определить ее возраст, я бы сказала, что ей не больше шестнадцати лет. Но это не так, поскольку ей должно быть восемнадцать, чтобы ее допустили в ночлежку. Хотя, мне начинает казаться, что управляющий этого места не является приверженцем соблюдения правил. Мужчины и женщины должны быть размещены отдельно друг от друга, а это не так, если учитывать произошедшее минувшей ночью.