Чтение онлайн

Она оторвалась от своего iPad.

— Ты ещё здесь? Ты опоздаешь на съёмку.

Я прислонилась к арке, ведущей в гостиную, и скрестила руки на груди. Мама не любила объятия, поцелуи и вообще любой физический контакт, если в этом не было крайней необходимости на мероприятиях, которые она посещала, поэтому я не стала утруждать себя ни тем, ни другим.

— И тебе привет, мам. Я быстро позавтракаю и поеду. Как прошла твоя поездка?

Она снова перевела взгляд на свой iPad и что-то нажала на экране, при этом её браслет из белого золота сдвинулся на запястье.

— Как всегда, была занята. Я нашла новых инвесторов для больничного проекта, о котором говорила ранее.

Да, для больничного проекта, целью которого было строительство частной больницы в нашем городе, чтобы богатым людям не приходилось выезжать за город на лечение. Как будто это была самая насущная проблема.

— Само собой разумеется, мне нужно, чтобы этим летом ты вела себя наилучшим образом.

Я сдержала вздох. С ней всегда повторялась одна и та же история, когда она начинала новый проект.

— Ты же знаешь, что я всегда себя так веду.

— Не говори со мной таким тоном. Я знаю, какими безответственными могут быть дети до поступления в колледж. Ты можешь думать, что это твой последний шанс пошалить, но шалости всегда приводят к чему-то глупому.

— Я всегда это помню, мам. Можешь расслабиться.

Она поправила лацканы своего белого пиджака.

— Я добилась этого не благодаря беспечности. Если хочешь быть на высоте в любой ситуации, готовься так, будто тебя ждёт наихудший сценарий.

Нет, спасибо.

Я не хотела умереть от преждевременного стресса. Мама была настоящим чудом – она могла жить и дышать стрессом и при этом не выглядеть старше тридцати, хотя ей было сорок шесть. Но, с другой стороны, именно этого и добивались все эти добавки с коллагеном, сыворотки с ретинолом и периодические косметические процедуры.

— Как скажешь, мам. Увидимся позже. — С этими словами я направилась на кухню, чувствуя, как урчит мой желудок.

— Доброе утро, — сказала Анна, стоявшая у плиты и готовившая обед.

Я взяла коробку хлопьев из буфета и открыла холодильник, доставая молоко.

— Доброе утро.

— Держи, — она протянула мне миску из шкафчика.

— Спасибо.

Я насыпала хлопья в миску, залила их молоком и села за стол, доставая телефон, чтобы проверить соцсети во время еды. Тишину нарушал только звук льющейся из крана воды, пока Анна мыла овощи у меня за спиной.

У меня был помощница, которая публиковал большую часть моего контента в соцсетях и отвечала на комментарии. Обычно мы придумывали контент за несколько недель до публикации, и я вмешивалась, только когда у меня появлялась другая идея для поста. Но в остальном она была практически единственным человеком, который занимался всеми моими аккаунтами.

Я как раз закончила просматривать комментарии к своим последним постам в Instagram, и моя миска была наполовину пуста, когда ветер донёс до меня звук смеха.

Я подняла взгляд, и моё сердце ёкнуло. Зак и наша горничная Эмили разговаривали на террасе.

— Что Эмили делает с нашим новым садовником?

Анна проследила за моим взглядом и улыбнулась, закрывая кран.

— Они довольно быстро поладили, когда он представился нам после своего приезда. Он замечательный парень.

Я взглянула на неё из-под ресниц.

— Замечательный парень?

— Да, он очень вежливый и внимательный. Сегодня утром он настоял на том, чтобы помочь мне перенести упаковки с бутилированной водой в кладовую. Он сказал, чтобы я звала его, если мне понадобится помощь с переноской тяжёлых вещей.

Я крепче сжала ложку. Нет, мне это не нравится. Совсем не нравится. Такими темпами он очарует всех в этом доме.

Я со звоном бросила ложку в миску и вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Эмили хихикнула в ответ на что-то, сказанное Заком, и, глядя на него, стала играть кончиками волос, собранных в хвост. У меня в животе возникло неприятное чувство. Язык её тела кричал о том, что он ей нравится.

— Я так рада, что здесь есть кто-то моего возраста, — сказала она. — Не пойми меня неправильно: мистер Томас, водитель, Анна и охранники – замечательные люди, но они все намного старше меня, поэтому у нас с ними мало общего. — Она широко улыбнулась ему, и я поморщилась. Откуда ей было знать, есть ли у неё что-то общее с Заком? — Если хочешь, я могу показать тебе поместье.

Он улыбнулся ей в ответ, и то, как изменилось его лицо, ударило меня прямо в грудь. От него захватывало дух. Неприятное ощущение, которое я испытывала ранее, превратилось в тугой комок, и я подумала о двух вещах:

Во-первых, он никогда не посмотрит на меня так.

Во-вторых, находит ли он её привлекательной?

Она и правда была привлекательной: длинные светлые волосы, лицо в форме сердечка и голубые глаза. Не говоря уже о том, что у неё были изгибы во всех нужных местах и он смотрел на неё так, будто всё, что она говорит, – самое важное в мире. Точно так же, как она смотрела на него сейчас.

Он поправил кепку на голове.

— Босс уже показал мне окрестности, но спасибо за предложение.

— О, хорошо. Если ты передумаешь, я здесь. Или если ты захочешь поговорить, или ещё что-нибудь.

Ладно, этого было достаточно.

— Нам нужно поговорить, — сказала я Заку, подходя к ним.

Эмили выпрямилась, её улыбка погасла.

— Доброе утро, мисс Блэр. Увидимся позже. — Последнюю фразу она пробормотала ему и бросилась в дом, её щёки пылали.

Я провожала её взглядом, пока она не скрылась из виду, мои руки сжимались и разжимались. У меня возникло желание сказать ей, чтобы она держалась подальше от Зака, хотя у меня не было на это ни права, ни логической причины.

Зак наклонил голову.

— Ты когда-нибудь не наносила тонны косметики? Ты что, так переживаешь из-за своей внешности, что не уверена в ней?

Я поджала губы, внезапно осознав, что на моём лице лежит целый слой макияжа. Я не переживала из-за своей внешности, но его комментарий подчеркнул тот факт, что макияж был частью ритуала, который помогал мне стать лучшей версией себя, – цели, которую мои родители внушали мне с детства. Я никогда не сомневалась в этом, но теперь меня охватило странное чувство, которое я не могла объяснить. Как будто я притворялась. Как будто меня слишком беспокоило что-то, что на самом деле не имело значения или, по крайней мере, больше не имело значения.