Чтение онлайн

– Восемь, – затрещала рация; Колин пресек едва не начавшийся спор. – Идут к вам. Справитесь?

Лем переглянулась с Устином, который встал с другой стороны от двери. Оба замотали головами.

– Отвлеките, сколько сможете, – ответил Севан. – Отбой.

«Кого лорд Орманд использует как охрану, Белых сов или людей Германа?» – задумался гитец, поведя больной рукой и проверив, надежно ли пальцы обхватывали спусковой крючок револьвера. Не хватало еще выронить оружие, чтобы Мария и дальше смотрела на него, как на инвалида.

Восемь… Вероятно, противников в доме больше.

Если это Белые совы, его команде несдобровать. Если люди Германа – надежда была. Севан проштудировал местную прессу за последние три месяца, держал в памяти всех мало-мальски значимых личностей и опознал Германа по составленному Устином словесному портрету. Венетриец крутился в низах, подмяв под себя пару сотен реакционно настроенных рабочих.

Тем временем Лем прокралась в прихожую и нащупала газовый рожок возле двери. Холодный – успел остыть – значит, освещение погасили не меньше часа назад, или сообщники Микаила пользовались переносными лампами. Вторая догадка подтвердилась, когда она заметила голубоватый отблеск у кухни.

Лем продолжила осмотр. Она необычайно хорошо видела в темноте. Через три шага на противоположной стороне находились двойная дверь в гостиную, ванная и туалет. Напротив них – еще три комнаты и лестница на второй этаж, под которой чернел провал чулана. Что располагалось наверху, капитан не знала: гости общались в зале, наверх Микаил не приглашал.

Устин нервно стер запястьем с лица воду, сбив челку и обнажив шрам. Лем двумя пальцами указала ему на гостиную и скользнула к первой из трех комнат.

Севан просочился в коридор последним, затворил дверь и укрылся за трельяжем.

Помещение погрузилось во мрак. Шум ливня притих; на несколько секунд стало отчетливо слышно, как часы в зале отсчитывают: «Тик-так… Тик-так … Тик…»

Потом на кухне что-то загрохотало. Судя по звону, рухнула стойка с посудой.

Особняк наполнился топотом. Пару раз хлопнули двери, загремели выстрелы.

Севан упал на пол. Устин рванул в гостиную. Лем заскочила в комнату, прижавшись к стене.

Очередь прошла там, где они были мгновение назад. Пули разорвали обои, вышибая из стен штукатурную пыль и превращая входную дверь в труху.

Севан заполз под трельяж, спасаясь от свинца, щепок и осколков зеркала.

– Быстрее! – гаркнул незнакомый голос.

Паркет затрещал под тяжелыми сапогами.

«Слепая Гадалка, прошу, только не сюда!» – капитан прислушивалась к топоту, боясь дышать.

По коридору прошла еще одна очередь, но богиня вняла молитве. Гулко стукнула дверь ближайшей к лестнице комнаты – люди ворвались внутрь. Буквально сразу раздался треск разбиваемого окна. Следом еще несколько грубых окриков, раскат грома, плеск ливня и затихающий стук подошв.

«Почему они бегут?» – нахмурилась Лем.

Ответ не заставил себя ждать. Особняк виконта сотрясся до основания.

Капитана оглушило взрывом.

Со стен попадали картины, мебель полетела на пол. Захрустело стекло, с потолка посыпалась лепнина. Плашки паркета вздыбились волнами. Перекрытия застонали, покосились стены. Дом фыркнул и осел – удар снес часть фундамента.

Лем медленно опустилась на колени. Она закрыла ладонями уши и мотала головой из стороны в сторону, широко раскрывая рот и стараясь избавиться от отпечатавшегося на барабанных перепонках звона. В черепе гудел осиный рой.

– Греза!.. – хрипло позвала капитан.

– Я цел!.. – откликнулся тот, выползая из гостиной. В зале треснула потолочная балка; один конец впечатался в пол, но парня не задело. – Этого б достать!..

– Никис… Колин… – простонал придавленный трельяжем Севан, с трудом вытащив рацию.

Лем еще раз повела головой. После взорвавшего уши хлопка тишина казалась оглушающей.

Со стороны кухни клубами накатывала пыль. Вроде бы ничего не горело. Видимо, газ не просто перекрыли, а предусмотрительно стравили, чтобы взрывом не уничтожило половину квартала и самих сообщников Микаила.

Капитан подползла к Севану и попробовала забрать рацию. Он протестующе сжал пальцы и дернулся, пытаясь освободиться из-под обломков.

– Ко… лин… – закашлялся гитец.

– Да достанем его, – успокоила Лем и с помощью Устина оттащила трельяж к входной двери.

Снаружи горели прожекторы, выставляя покосившийся дом на всеобщее обозрение и не давая рассмотреть тех, кто их включил. Яркий свет бритвой сек глаза.

– Вот засранцы… – отпрянул Устин.

– Мария, найди остальных, – Севан сел, нащупал выпавшее оружие, вернул в кобуру и с трудом поднялся, хватаясь за стену. Рация в его руке продолжала молчать.

Лем кивнула и двинулась в конец коридора, наощупь огибая обломки – зрение подводило из-за контузии. Голова кружилась, в глазах через шаг темнело, череп по-прежнему гудел – ее качало, как после бутылки паленого бренди. Устин настойчиво поднырнул капитану под руку, помогая идти.

Возле кухни пыль висела плотным облаком. Лем закрыла нос и рот рукавом плаща, пожалев, что нет фляги с водой смочить ткань. Она прочистила горло, сплюнула – даже остановилась, однако Устин повел ее дальше. Пол прогибался под ногами: выпятившиеся кости паркета царапали подошвы.

Взрыв снес дверь кладовой с петель и вырвал косяк. Капитан прислонилась виском к обнажившейся приятно-прохладной кладке и спросила:

– Есть живые?

– Капитан Декс… – откуда-то снизу раздался тихий голос чтеца, – люди Германа… нас ждали…

Колин сидел на полу у люка в подвал. Он выглядел скорее напуганным, чем раненным: по-детски широко распахнутые глаза с облегчением смотрели на Лем. Лицо покрывали царапины, в золотых волосах запутались щепки, мундир лишился серебряных дубовых листьев с воротника и половины пуговиц.

Чтец посмотрел на валявшиеся рядом обломки рации и снова поднял голову к капитану:

– Меня запутывали… – его речь постепенно становилась более связной. – Восемь… Трое внизу, пятеро наверху… Нижним приказали завалить тоннель… когда мы… придем… Склад вывезли… Это была западня…

Устин помог ему встать.

– Где агенты? – мрачно спросила Лем.

– Там… – Колин указал подбородком ей за спину. – Были у задней двери.

Из пылевой завесы вывалились Никис, Иклид и Ропулус. Никис прихрамывал и матерился, заворачивая такие конструкции, какие Лем в жизни не слышала. Иклид с Ропулусом поддерживали друг друга. Крепыш тяжело дышал и усердно тер бок, подбадриваясь гитскими поговорками. Левую руку блондина заливала кровь, а правая половина его лица превратилась в сплошную ссадину. Он шел с трудом, но голубые глаза горели жаждой мести.