Чтение онлайн

– Новый паломник, если он паломник, конечно, - сказал жрец.

Они шли по усыпанной золотистым песком дорожке, которая змеилась между вековыми деревьями. В их тени было сумрачно, сыро и прохладно, словно в лесу.

– Кто таков?
– спросила Каэ.

– Некий Аннораттха. Прибыл одновременно с армией скаатов. Что о нем сказать?
– умен, искусен, сдержан. Всем нравится, всем полезен, хлопот не доставляет, в Храм Истины не рвется. Непонятно вообще, чего это я к нему прицепился? Но глаз я с него не свожу, даже Агбе попросил приглядывать за ним, когда я в отлучке либо занят. Агбе, как вы знаете, госпожа, крайне ответственный человек и если что пообещал, то обязательно выполняет. И в этом случае он меня не подвел, да только ничего не выяснил. Аннораттха ведет совершенно открытый образ жизни, со всеми общается, ничем лишним не интересуется, ни к чему не присматривается и не приглядывается. И все равно я о нем думать не перестаю.

– Значит, не все так просто.

Каэ задумалась на мгновение.

– А пришли-ка ты мне этого Аннораттху после завтрака. Я с ним поговорю, может, чего и выясним.

– Хорошо, госпожа, - облегченно выдохнул жрец.
– Я и рассчитывать не смел на то, что вы этим заинтересуетесь.

– Я этим не интересуюсь, но игнорировать странных паломников, особенно после появления Барнабы, не намерена.

Каэ немного продрогла в парке и поэтому с радостью выбралась на залитый солнечными лучами луг, где ее уже ожидала охрана и свита. Князь Малан-Тенгри, сидя верхом на своем быке, возглавлял отряд скаатов - человек двадцать, зато отборных силачей и искуснейших воинов.

– Рада видеть тебя, князь!
– Каэ легко взлетела в седло поданного ей коня. На этот раз Ворона поставили отдыхать в стойле, решив, что после трудов праведных он это заслужил, и богине подобрали ослепительно белого, царских кровей скакуна.

Тот оказался бесконечно добрым и мягким: все время тянулся к хозяйке мордой и ласково фыркал, выказывая свое расположение. Каэ неспешно ехала по направлению к дворцу Тхагаледжи и все гладила коня по шее и между ушами.

– Прекрасно в Салмакиде, - мечтательно молвил Малан-Тенгри, подъезжая к ней поближе. И она только сейчас увидела, что быки скаатов не просто мощнее, но и выше самых статных и могучих скакунов. И это зрелище потрясло ее до глубины души.

– Я давно не бывал в столице, великая богиня, и я вдвойне счастлив и рад снова лицезреть вас и вкусить прелестей столичной жизни, - продолжал между тем князь.
– А имея таких подданных, таких друзей и союзников, вы должны быть бесспорно самым счастливым существом на Арнемвенде. Один ваш Аннораттха чего стоит!

– Кто-кто?
– буквально взвился Нингишзида, все это время молча ехавший по левую руку от Каэ.

– Некто Аннораттха...
– немного удивился Малан-Тенгри горячности почтенного жреца.
– Один из ваших воинов - такой умелец, такой боец! Представляете, наши быки его слушаются, что вызывает недоумение и одновременно восхищение этим молодцем. Да будет вам известно, госпожа, - поклонился он Кахатанне, - что быки скаатов славятся своим свирепым нравом и преданностью только одному человеку - своему хозяину, отчего их невозможно украсть с целью перепродажи.

– А дорого ли стоит такой бык?
– спросила Каэ.

– Целое состояние, - не без гордости ответствовал князь.
– В Аллаэлле за эти деньги можно купить либо хороший корабль, либо двухэтажный дом со всем необходимым.

– Вы же не собираетесь завести себе быка?
– тревожно спросил Нингишзида.

Кто-кто, а он знал, чего можно ждать от неугомонной богини.

– Искушение велико, конечно. Но я постараюсь держать себя в руках, пообещала она.

– Хотелось бы надеяться, - пробормотал кто-то.

Трое собеседников переглянулись между собой, затем взгляды уперлись в перстень на правой руке Интагейя Сангасойи.

– Да-да, и нечего так меня разглядывать, - заявил славный Ниппи, - почему у меня не может быть своего мнения?

... Возле дворца татхагатхи Каэ спешилась и тут же попала в мягкие и пушистые объятия Номмо, соскучившегося по своей госпоже сверх всякой меры.

– Я вас не вижу уже очень давно, - пожаловался он.

– Не клевещи на мои способности, - моментально надулся Барнаба, который топтался рядом в ожидании своей очереди.
– Мы очень недолго странствовали.

– А мы с ребятами просто извелись за это время, - пожаловался маленький альв.
– Надо было нам все-таки вместе отправляться в дорогу.

– Ах, Номмо!
– воскликнула Каэтана.
– На наш век дорог этих хватит с избытком. Идемте лучше завтракать - вот завтраков может и не хватить.

– Дельная мысль, - одобрил разноцветный толстяк.
– Сразу видна хватка Богини Истины: а истина - в чем?..

– В вине, - ответила Каэ машинально.

– Совершенно правильно!
– Магнус раскланялся со всеми одновременно. Только необходимо уточнить, что не просто в вине, а в зеленом вине из подвалов нашего великого Тхагаледжи. И, предвидя возможные словопрения по этому вопросу, я нагрузил мальчиков, - тут он широко повел рукой в сторону Могаллана и То Кобинана, которые отдувались под тяжестью огромных бутылей в соломенной оплетке, - вином и другого сорта: исключительно сравнения ради, а вовсе не для питья, как опрометчиво могут подумать некоторые.

– Великая речь!
– одобрил суровый Малан-Тенгри.
– Из вас получился бы неплохой поэт, молодой человек.

– Грешен, грешен, - развел руками Магнус.
– Чего скрывать? Конечно, я не Аннораттха, но тоже ничего себе стихотворец...

– А при чем тут Аннораттха?
– подозрительно осведомилась Каэ.

– А мы с ним свели знакомство на днях - это новый паломник из земель скаатов, - пояснил Магнус.
– Слово за слово, оказалось, что он и в магии смыслит, причем основательно, и поэзией не брезгует. Славный малый!

– И главное - везде успел, - пробормотала Каэ.
– Ну что, пора и мне с ним познакомиться. Нингишзида! Ты его приказывал отыскать?

– Да, - мрачно ответил верховный жрец.
– Только что-то без особого успеха.

– Ну так повтори распоряжение - пусть его пригласят к завтраку во дворец не откажется же он, в конце концов.

Голос Каэтаны не звучал слишком уверенно.

Что-то подсказывало ей, что известного на всю Салмакиду Аннораттху ей увидеть не придется.

А Истина на то и Истина, чтобы не ошибаться, особенно в таких мелочах.

Жрец взмахнул кинжалом и одним длинным движением распорол тело, распростертое на алтаре, от яремной ямки до пупа. Жертва слабо дернулась, кровь широкой струей хлынула на каменные плиты, а из разверстой раны поднялось облачко пара.

Загрохотали барабаны, выбивая четкий ритм, и жрец закружился вокруг алтаря в безумной пляске. Он был еще совсем молод - не старше двадцати пяти, - и его смуглое, мускулистое, покрытое яркой татуировкой тело двигалось легко и свободно. Он был раскован и радостен, словно ребенок, он улыбался, и глаза сияли, как у абсолютно счастливого человека. Только руки, по локоть покрытые темной и густой кровью, - мощные руки убийцы - жили отдельной жизнью.

Несколько человек - воины и младшие жрецы, все сплошь юные, чуть ли не дети, - с восторгом следили за жрецом и за жертвой, которая сотрясалась в агонии на каменном черном постаменте.

– Приди, великое чудовище, и покарай своих врагов! Сразись во славу повелителя Мелькарта!
– провыл жрец, кружась вокруг своей оси.

Он вращался все быстрее и быстрее, пока его тело не превратилось в своеобразный волчок - яркий и разноцветный. И метались в темноте старого храма пятна факелов - это спутники жреца и воины в страхе бежали от алтаря, ибо огромное изображение оскаленной пасти какого-то древнего, фантастического чудовища внезапно отъехало в сторону, открыв черный провал.