Чтение онлайн

Впереди Матросова бежали Зыбко и еще один спортсмен, бросивший дальше всех гранату.

«Самое важное не потерять дыхание. Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два, три… Вдох, выдох… Вдох, выдох!. Зыбко обходит все-таки лидера! Ну, кажется, пора! Пошел, пошел! Главное, бежать не подпрыгивая, словно катишься по льду. Центр тяжести должен быть на одном уровне, чтобы не совершать лишней работы. К этому надо себя во что бы то ни стало приучить. А это кто еще рядом бежит — рыжий?»

— Дядя, а дядя! Товарищ летчик! Вы догоняйте, а то я ему ножку-то не успел подставить.

«Ишь, чертенок! Это же мой болельщик! Вот дел бы наделал! Надо нажимать! Лидер-то сдает. А вот он — забор! О, Зыбко перемахнул ловко! А лидер застрял. Не люблю прыгать, но… Гоп! Пошел, пошел! Что? Устал? Падать хочешь? Не верь, поддай, поддай!»

— Маринка! Маринка! Смотри, Димка-то догоняет, противный!

— Вижу… вижу… ви-и-жу! Дима! Дима!

— Дмитрий! Чёрт тебя подери! Ай подлец! Давай жару в ногалет!!Ай молодец!

— Димка, Димка, Димка, Димка! — Это Ксения.

— Браво, Матросов!

— Зыбко, милый! Не уступай!

— Дядя, дядя! Вы его локтем!

— Матросов!

— Зыбко!

— Димка, Димка, Димка, Димка! — Это опять Ксения.

— Дмитрий, шпарь, черт тебе в крыло!

— Ай браво!

— Есть!

— Крой теперь!

— Димочка, Димочка, Димочка, Димочка!!! — Это уже Марина.

— Урра!

— Браво! Мой Молния тоже первым!

— Матросов!

— Молния! — Это Надя.

— Ура!

— Послушайте, почему эти два беговых победителя летят на середину поля? Разве там они будут делать финиш?

— Они сейчас без дыхания должны пролезть через отравленный тоннель, а дальше ринг.

— Ой, почему же ринг?

— Два первых там будут решать состязание.

— О!Я всегда говорил, что не понимаю спорта. Вместо приза дадут тебе в зубы. Удивительно!

Молния и Матросов на несколько секунд скрылись в черном отверстии тоннеля и, вынырнув оттуда, подбежали к расположенному посредине стадиона рингу. Секунданты протягивали им перчатки.

— Ксения, неужели им и отдохнуть-то не дадут? — волновалась Надя.

— Нет, не дадут. Сразу же будет два раунда.

— Ой, дорогой воздушный волк! Этот спорт для железных роботов, а не для людей, честное слово! Я бы даже не взялся их лечить. Я просто вызвал бы слесаря.

По стадиону разнесся громовой голос репродуктора:

— Садовскую Марину Сергеевну просят немедленно пройти к администратору стадиона.

— Маринка, ведь это же тебя!

— Не понимаю! В чем дело?

— Повторяю: Садовскую Марину Сергеевну просят немедленно…

— Девочки, как же я пойду?

— Иди, Мариночка, я посмотрю! Он обязательно победит, я в нем уверена! — сказала Надя ободряюще.

Марина посмотрела на нее, словно спрашивая, кого же она подразумевает под «ним», вздохнула и стала пробираться к выходу. Она боялась оглянуться на ринг. Сердце то останавливалось, то старалось нагнать пропущенные удары.

Марина открыла дверь в кабинет директора стадиона и замерла, словно налетела на стену.

Посредине кабинета стоял старый профессор, немного ссутулившись и растопырив локти. Директор стадиона, плечистый седой рекордсмен, попросил извинения и вышел.

— М-да!. Я осмеливаюсь надеяться, что вы окажетесь достаточно снисходительной и простите меня за столь срочный вызов. Я получил извещение, что вы находитесь здесь.

Марина уже оправилась и заговорила несколько резким голосом:

— Здравствуйте, профессор. Конечно, это неожиданно, но я к вашим услугам.

— М-да!. Видите ли… Как это вам сказать… Я должен ознакомить вас с одним полученным мною письмом.

Профессор достал из заднего кармана письмо и протянул его Марине. Девушка взяла конверт.

— «Заслуженному деятелю науки профессору Ивану Алексеевичу Кленову».

— Мне. Читайте, читайте, — сказал Кленов.

— «Научный совет института, обсуждая по поручению министерства план работ по решению проблемы концентрации энергии в магнитном поле сверхпроводников, на основании настоятельной рекомендации министра и общей уверенности в огромной вашей эрудиции в затрагиваемой научной области, а также высокой вашей научной принципиальности, решил обратиться к вам, уважаемый Иван Алексеевич, с просьбой принять на себя лично руководство работами кандидата физических наук М. С. Садовской, дабы достигнуть положительного результата, который вы подвергли сомнению, или же доказать практически свою правоту».

— М-да!. Итак, вы ознакомились с содержанием этого ко мне обращения. Несомненно, вас не может не интересовать мое мнение по этому вопросу. М-да!. — Профессор заложил руки за спину и стал расхаживать по комнате. — Я должен сообщить вам, дорогая моя барышня, что хотя я и признаю себя неправым в отношении формы давешнего выступления и осмеливаюсь со всей стариковской искренностью просить у вас прощения, однако в отношении существа моих научных взглядов никаких изменений у меня не произошло. М-да!. Не произошло.

Профессор осмотрел тоненькую напряженную фигуру Марины.

— Но я осмеливаюсь сообщить вам, уважаемая Марина Сергеевна, что форма адресованного мне обращения такова, что ставит меня в совершенно безвыходное положение. Какой ученый вправе отказаться от возможности доказать свою правоту! М-да… И вот, после зрелого размышления, взвесив все за и против, я пришёл к убеждению, что доказать бессмысленность и вредность проводимых вами работ, установить, наконец, непогрешимую и святую научную истину можно успешнее и беспристрастнее всего, руководя упомянутыми работами самому. Вот почему, дорогая моя барышня, я счел возможным уступить настойчивой просьбе министра.

— Василия Климентьевича?

— М-да!. Василия Климентьезича.

Со стороны стадиона донесся рев толпы.

Марина так и потянулась к двери. Сердце стучало: Дима, профессор, сверхпроводимость, защита, провал, ринг, Молния, Дима, профессор, Василий Климентьевич…

— Я счел необходимым немедленно повидаться с вами, ибо не мыслю себе возможности дать положительный ответ, не познакомившись предварительно с вами. М-да!. Мне сообщили, что вы здесь, и я счел за деловую необходимость приехать сюда.