Чтение онлайн

– Миледи, в эти месяцы, если меня не тревожили заботы о пропитании и крове, не терзали тяжелые мысли о том, что мне лучше всего было бы умереть, я всегда думала о Мозесе. Я помню, как встретила его впервые, его черную морщинистую кожу с рубцами от кнута. Я вспоминала рассказы о тяжких испытаниях, выпавших на его долю, и думала о доброте, которая никогда не оставляла его сердце. Благодаря ему я все еще живу на земле. – Заплаканные глаза Вайолет встретились с глазами Миллисент. – А также благодаря вам. Вы показали мне, что в жизни надо быть сильной. Живя рядом с вами столько лет, я видела, как вам доставалось, и все равно вы делали своим слугам очень много добра. Когда я брела по торфяникам под порывами ветра или дождя со снегом, вы являлись мне словно ангел и вели вперед.

– Вайолет, – всхлипнула Миллисент, снова привлекая ее к себе. Она молча благодарила Бога за то, что он позаботился о Вайолет, и за то, что он наделил Охеневаа целительной силой, которая вселила в нее надежду.

– Я хочу рассказать вам все. – Вайолет отодвинулась от графини. – Я не могу утаить от вас и доли правды.

Миллисент догадывалась, что происходит в душе Вайолет. Она ведь тоже не находила себе места, пока откровенно не рассказала Лайону обо всем, что сопутствовало смерти сквайра Вентворта, и потому считала, что должна дать Вайолет возможность облегчить душу. Как только Вайолет заговорила, Миллисент уже знала, что никакое преступление, совершенное Вайолет, не изменит ее отношения к ней.

Миллисент был дан второй шанс и в жизни, и в счастье, и такой же шанс должна была получить и Вайолет.

В мире нет справедливости, в этом Гвинет была уверена.

Разве Дэвид покинул бы ее с таким невозмутимым видом? Тогда как у нее был истерзанный и измученный вид. Волосы и платье были в беспорядке. Что там ни говори, но жизнь с ним, конечно, не будет ровной и гладкой. С самодовольным выражением лица он стоял возле окна, делая вид, будто рассматривает Баронсфорд, тогда как она пыталась привести себя хотя бы в относительный порядок. С ее перевязанными плечом и ребрами это было не так-то легко сделать. Забавно, но несколько минут назад это ей почему-то не мешало.

– Я обещал матери, вдовствующей графине, садиться с ней за стол по крайней мере один раз в день. Ты не против того, чтобы поехать к нам в Баронсфорд и вместе пообедать?

– Я не могу.

Он заставлял ее надеяться, что им удастся преодолеть все трудности, какими бы они ни были. Они уже обсудили Эмму, но Гвинет пока не удалось найти повод рассказать ему о своем писательском труде, а главное – о шантажисте, который ее преследовал.

– Будет лучше, если я останусь здесь и буду выполнять предписания врача.

– Поедем. К тому же Гринбрей-Холл еще не привели в должный вид, да и Миллисент, как я знаю, настаивает на твоем присутствии.

Гвинет вежливо, но твердо отказалась.

– Здесь нам с Вайолет будет удобнее. Мне бы не хотелось оставлять ее одну, да и неизвестно, как она отнесется к поездке в Баронсфорд прямо сейчас.

Почувствовав, что Дэвид готов ей возразить, Гвинет понизила голос и взяла его за рукав.

– Знай, что тебя всегда здесь ждут. Пока моя тетя отсутствует, обстановка в Гринбрей-Холле благоприятствует тому, чтобы…

Дэвид обнял ее и крепко поцеловал в губы. Когда он наконец оторвался от нее, ей от слабости пришлось опереться на его руку.

– Я вернусь скорее, чем ты думаешь.

– А пока тебя не будет, я посмотрю кое-что из вещей Эммы – у меня появилась идея насчет возможной причины ее гибели. – Гвинет задумчиво покачала головой. – Было бы намного проще, если бы Эмма вела дневник.

Она взглянула на Дэвида и обнаружила, что он как-то странно смотрит на нее. Послышались шаги горничной, поднимавшейся по лестнице. Ей, похоже, не терпелось поговорить с Гвинет.

– Увидимся ночью, – шепнул Дэвид. Он сбежал вниз, напоследок обернулся, и Гвинет удивилась, как много интересного ей удалось открыть в самой себе.

Узнав о том, что произошло в Мелбери-Холле в ту ночь, когда она убила Неда Кранча, Вайолет удивилась почти так же сильно, как и Миллисент, когда услышала ее рассказ.

– Значит, Джаспер Хайд и его сообщник, оставшись без Неда, не оставили затею проникнуть в замок?

– Да, ты права, – кивнула Миллисент. – Но ущерб был не так велик, потому что с ними не было их предводителя, знакомого с планом замка и его распорядком. Твоя решительность, остановившая каменщика, не пошла им на пользу.

– Миледи, это была не решительность, – тихо призналась Вайолет. – Меня толкнули на это только злоба и отчаяние.

– Жаль, что тебе пришлось скрываться.

– У меня не было выбора. Я нарушила все заповеди, которым меня учили. Я была так же виновата, как и тот мертвец, что лежал у моих ног.

– Нет, не была! Ты не виновата! – страстно воскликнула Миллисент, беря Вайолет за руку. – Нед Кранч обманул тебя, он использовал тебя с самого начала, точно также, как использовал меня сквайр Вентворт в течение пяти лет нашего супружества. Сколько раз я хотела сделать с ним то же самое, что ты сделала с Недом Кранчем! Сколько раз я проклинала себя за малодушие, за то, что не положила конец своему жалкому существованию! Ты оказалась достаточно храброй, чтобы сделать то, что сделала. А я только теперь узнала, что такое быть сильной. Но у меня нет сомнений в том, что, если бы я попала в такую историю, в какую попала ты, если бы мне для этого пришлось убить какого-нибудь злодея, чтобы облегчить жизнь хорошим людям, которых я люблю, я сделала бы то же самое.

– Не знаю, миледи, согласится ли с вами закон.

– Значит, закон никогда не узнает, что произошло на самом деле! – решительно заявила Миллисент. – В Мелбери-Холле, в Кнебворте, в Сент-Олбансе говорили бы одно и то же. Горлопан и забулдыга каменщик нашел свою смерть в таверне, скорее всего от руки другого такого же пьяницы. Никто ничего не видел, Вай, никто не был заинтересован найти виновного.

Маленький огонек надежды затеплился в душе Вайолет. Нет, ее беспокоила не столько ее участь, сколько участь близких. Увидеть ее повешенной за убийство – это зрелище не для слабых нервов родных.

– Иногда я думаю о жене Неда и его детях, – проговорила Вайолет.

– Нет никакой жены, – поморщилась Миллисент. – Мы спрашивали о ней мистера Тримбла, настоятеля деревенской церкви, чтобы все ей рассказать. Но жены у него не оказалось. Это была очередная ложь. – Вайолет удивленно покачала головой. – Пришло время закрыть эту главу в твоей жизни, – объявила Миллисент. – То же самое происходило и со мной после смерти моего первого мужа. Ты должна забыть о Неде Кранче, тебя с ним уже больше ничто не связывает.

Вайолет взглянула на свои мозолистые руки, под ногтями все еще осталась земля с могилы ее дочурки.

– Однако мой ребенок умер. Почему она должна была расплачиваться за мои грехи?

– Нет, она не расплачивалась, – с горечью произнесла Миллисент. – И в хороших условиях, и при надлежащем уходе при родах умирают дети, а также и их матери. Это происходит каждый день. Смерть твоего младенца вовсе не связана с твоими грехами. Хорошо зная тебя, я уверена, что ты с любовью вынашивала своего ребенка. Кое-что рассказал Уолтер Траскотт – например, как ты, заботясь о душе своей девочки, часто навещаешь ее могилу.