Пьющий души
Шрифт:
***
— Про это мне Настя рассказывала, — встряла Станислава, — А еще про его пропавшую жену.
— Жену? — как то невесело хмыкнул Дан. — Ну да, была такая. Некоторые утверждают, что крыша у него поехала после того, как его жена пропала, но я считаю, что он и до ее ухода с головой не дружил.
***
Однажды тот человек купил развалины замка не далеко от города, якобы для реставрации, и в подвалах нашел старинную библиотеку, брошенную своими прежними хозяевами без присмотра и должной охраны. Есть знания не для всех. Он прочитал, понял и возжелал вечной жизни.
Наняв самых безумных, самых эксцентричных ученых и приступил к осуществлению своего плана. Город был забыт, фабрика заброшена, молодая жена отодвинута на задворки мыслей и сердца. Но, не смотря на все усилия, эксперименты проваливались один за другим. И с каждой неудачей он доверял людям меньше и меньше, поэтому все чаще сам проводил опыты. А затем начались «операции на живом материале».
Однажды молодая жена, которая еще надеялась и любила, случайно увидала, чем занят ее муж. И она испугалась, сбежала, даже не сообщив радостную весть супругу, который так ждал наследника. Не знаю, почему ее не стали искать, может хозяина это уже не интересовало.
Эксперименты между тем становились все более успешными. Появились Тени, Бездушные, как побочный эффект родились Псы, а Хозяин пил и пил души. Почти каждое полнолуние. Так прошло несколько лет, и тут он осознал, какую непростительную ошибку он совершил.
Настоящие Ловцы Душ отличались умеренностью: выпьют пару душ раз в пятьдесят лет и впадают в некое подобие анабиоза, ну или живут обычной жизнью простых смертных. А Хозяин за неполных пять лет проглотил уже около двадцати. Тело надорвалось, стало стремительно стареть. Выпитая душа возвращала молодость, умножала силы, позволяла открыть в себе необычные способности, превосходящие человеческие, но лишь на какое-то время, длительность эффекта от испития с каждым разом сокращалась. Хозяин вместо вечной молодости, о которой мечтал, рисковал получить непродолжительную старость.
Он сильно испугался, и возненавидел себя за это чувство, ведь оно подтверждало, что он все еще слабый человек, начал искать пути к спасению, перетряхнул всю старинную библиотеку, истратил на это не один месяц, и нашел решение. А потом в одном из древних фолиантов, в рассуждениях какого-то полубезумного монаха он прочел, что «женщина, носящая под сердцем дитя, разделяет с ним душу». Зацепившись за чужую мысль, он развил собственную. Пусть это так, значит, если выпить женщину, а затем оплодотворить ее, ребенок появиться без души, а значит в него, как в пустой сосуд можно будет залить все что угодно, в том числе и чужую душу. И когда ребенок вырастит, Хозяин получит новое тело, а пока малыш растет — он самый преданный раб. Ведь души нет, а значит, ничего не болит, не страдает, не заставляет двигаться вперед. А если эксперимент пройдет удачно, то в будущем его можно будет повторять бесконечное множество раз. Вот она — вечная жизнь.
Еще несколько лет ушло на поиски и не удачные попытки. И однажды он совершенно случайно наткнулся на Настю. Да, это была поистине бесценная находка. Мало того что такие яркие и чистые души рождаются раз в сто лет, так еще и по всем прочим параметрам она идеально подходила для задуманного. Он купил ее у отца, привез в замок, и началась подготовка к обряду.
Полгода Хозяин старался иссушить душу Насти, сжать ее до приемлемых размеров и испить. Мучения, что она испытала, хватило бы с лихвой и взрослому человеку, что бы сломаться. А четырнадцатилетняя девушка, по-сути ребенок еще, не переставала сопротивляться. За все это время Настю и пальцем не тронули, Хозяин всегда отлично находил самые слабые болезненные точки, и умело давил на них. Он сразу догадался, что чужие страдания в десятки, в сотни раз болезненнее для Насти, чем собственные. И на ее глаза мучили тех, с кем она жила рядом, ходила в одну школу, встречалась каждый день на улицах города. И постоянно твердили, что это именно она виновата в чужих страданиях, если бы не сопротивлялась, то и они бы не страдали.
Дважды Настя пыталась сбежать. Сначала связала все, что нашла в комнате и спустилась с третьего этажа. Ее поймали и вернули, не дав даже добраться до ворот, а на окнах появились прочные решетки. Еще раз повторила попытку, когда впервые увидела, как хозяин теней пьет души, и поняла, что ее ждет. В этот раз она решила действовать наверняка и сбежать туда, откуда не возвращаются. Скрутила веревку и повесилась на решетке. Ее откачали. А чтобы в другой раз неповадно было даже задуматься о таком, на ее глазах трижды повесили девушку ее возраста. Ждали, пока девушка перестанет дышать, откачивали и вешали снова…
***
Дан замолчал. Станислава из-за шока от услышанного тоже не могла вымолвить не слова. Третья не докуренная сигарета тлела забытая в дрожащих пальца.
— Откуда ты?.. — пробормотала, наконец, Станислава, — Говоришь так, будто рядом стоял…
— Настя рассказала. Понимаешь, мы ее вытащили можно сказать в самый последний момент. Ее душа сжалась, уже готовился обряд, и нашего появления никто не ожидал. Лишь поэтому мы смогли. Но изменения… Удивительно, что она вообще вернулась в себя. Несколько месяцев Настя лишь плакала и бормотала, даже во сне. Не переставая, раз за разом пересказывая те ужасы, что с ней творились. А мы с Артемом были рядом и не хоте ли бы, да все слышали. А когда она очнулась, забыла большую часть. Хотя подозреваю, в этом помог Инвалид. Он всегда обладал способностью перекрывать путь к ненужным воспоминаниям, а после тех событий это умение лишь улучшилось.
Дан опять замолчал, нервно сцепив руки и глядя куда-то в пространство. Может, переживал те страшные события заново.
— Но почему?… Как вы позволили Насте так долго страдать? — непонимающе воскликнула Станислава. — Неужели не знали?…
— Да, — с болью в голосе произнес Дан. — Не знали! Меня в то время не было в городе…
***
И сейчас я подозреваю, что меня специально услали подальше. Когда я вернулся, с удивлением узнал, что Настин отец расплатился со всеми карточными долгами, покнул дом, где они жили и уехал в соседний город. А Настя пропала. Я помчался к Артему. Инвалид с шестнадцати лет жил в другом городе, у бабки. Ехал и боялся самого плохого. Артем всегда знал, что с сестрой случилась беда, всегда приходил на помощь, в детстве дважды спасал ей жизнь. И если Настя до сих пор страдает, это могло означать лишь одно — Артем все узнал раньше меня, нашел Настю, попытался и не смог ее спасти, и гниет сейчас мой друг где-то в безымянном овраге.
Каково же было мое удивление, когда дверь открыл вполне довольный жизнью Артем, который искренне обрадовался. Так я понял, что он ни чего не знает, замер на пороге, не понимая, как вести себя дальше. А Артем прибежал с ворохом каких-то бумаг.
— Смотри, — радостно кричал он, — Я это сделал! Я наконец-то официальный опекун Насти! Завтра же с утра пораньше сажусь в машину и забираю ее! Теперь мы…
— Настя пропала, — все, что смог сказать я.
И увидел, как радость на его лице медленно тает от понимания услышанного, сменяется растерянностью и болью. Краска исчезла с щек, которые теперь могли поспорить с белизной листков, что выскальзывали из его ослабевших пальцев.
— Не понимаю, как последние полгода тебя не мучили кошмары! — воскликнул я, злясь на него и на себя, и понимая, что не прав в своей злобе.
Я настолько привык полагаться на его чутье, и теперь, когда оно подвело, испытывал не меньший шок, чем он.
— Как полгода? — пробормотал он, медленно сползая по стенке на пол. — Она пропала так давно? Но это означает лишь одно…
И тут он вскочил:
— Нет! Она жива! Поехали!
— Куда?
— Спросим этого старого козла, куда он дел собственную дочь!
Мы, на машине Артема, отправились в тот город, куда по слухам перебрался Семен, отец Насти. Найти его не составило труда, себе изменить сложно. Мы просто прочесали все казино и игровые клубы. У пятого или шестого по счету нашли того, кого искали, в стельку пьяный он пытался поймать машину и сам сел к нам. Когда сквозь замутненное алкоголем сознание до него дошло, кто перед ним, он попытался сбежать, да вот только дверь оказалась заблокирована.
Пока выезжали из города, наслушались от Семена и угроз, и жалоб, но мы молчали, а когда остановились, Артем вытащил его из салона, дал в руку лопату и велел копать. Этот алкаш даже не попытался отмахнуться от нас импровизированным оружием, грохнулся на колени и сквозь слезы-сопли рассказал все. Мы узнали, как он продал собственную дочь, за сколько, кому и для каких целей. Я видел, каких трудов стоило Артему не придушить этого алкаша, которого когда-то называл папой. Я и сам еле сдерживался.