Шрифт:
Фэнтези-псалом
И вот Кольцо уничтожено, Мордор повержен, Гэндальф победил. Кто знает, что будет дальше – уплывет ли Фродо с Бильбо на Запад на корабле в сопровождении эльфов? Или, возможно, все будет по-другому?
Так, как даже профессор Толкиен не предполагал? Кто знает, в кого преобразится Гэндальф Белый после победы, кто знает, какое новое Кольцо будет выковано, чтобы прийти на смену прежнему? Свято место пусто не бывает.
Кто знает, что произойдет, когда Запад, достигнув высот своего могущества, откажется от иллюзий и мифов общечеловеческих ценностей, демократии и так называемого либерализма. Какой лик он тогда явит?
Не будет ли это возрожденная деспотия Карфагена, где "орки" и "тролли" из восточных земель будут уничтожаться как нелюди, "хоббиты" будут существовать в комфорте и сытости, а высшие создания земли, истинные повелители "эльфы" будут наслаждаться сверхчеловеческими удовольствиями?
Не будет ли это эпоха «нового варварства»? И какую роль в подготовке его идеологии сыграет господин Толкиен и жанр фэнтези с его белокурыми бестиями, монстрами и кровавыми битвами?
Меня больше интересует как у Гондора и Рохана после победы над Сауроном сложатся отношения с Дунландом, Харадом и Умбаром, Кхандом, Руном - как люди, союзные Саурону, и дунландцы будут относиться к своим бывшим (бывшим ли?) врагам и наоборот... Мне вот кажется, что мир будет относительно недолгим и основные государства людей опять переругаются между собой: Дунланд опять пойдёт войной на Рохан, а народы южных и восточных государств снова поругаются если не между собой, то с Гондором уж точно...
Раб сердец
Часть 1 Учение
Глава 1 Три харчевни в трёх городах
Глава 2 Поползаевский детовод
Глава 3 Непрошеный дар
Часть 2 Основание
Глава 4 Начало
Глава 5 На Чистоград
Глава 6 Зимние сумерки
Глава 7 Восходящая луна
Глава 8 На юг!
Глава 9 Полнолуние
Глава 10 Изнеможение и боль
Часть 3 Бытие
Глава 11 Луну с неба не снять!
Глава 12 Последний бой
Послесловие
Яр с трудом поднялся, морщась потёр ноющую на ясную погоду ногу, распахнул оконную раму с разноцветными стёклами. С наслаждением, всей грудью. вдохнул вечерний воздух с вкусным запахом древесного дымка. В середине месяца таленя в Чистограде окончательно укрепилось весеннее тепло, но горожане продолжали по вечерам протапливать печи. Да ещё, ко всему прочему, сегодня – день остатник, завершается трудовая неделя, так что бани тоже согревают, вон в безветренное небо подымаются дымные столбы.
Яр присел на гладкий дубовый подоконник, посмотрел на стол. На серой скатерти с застиранными, но всё же заметными чернильными кляксами были разбросаны потрёпанные листы бумаги, исписанные мелким почерком. Тут же покоилась большая книга в кожаном переплёте. Листы - в локоть ширины и столько же высоты. Толстый том был открыт на первой странице. На тонкой и гладкой бумаге красовалось выведенное искусными переписчиками название: «Прямое Слово». Яр, не вставая с подоконника, потянулся к книге, провёл пальцем по красным буквам с серебряными тенями, по замысловатому узору, задумчиво качнул головой.
«Я, Яр Хмурый, один из тех одиннадцати, кого Учитель и Основатель называл братьями и сёстрами, но кто на самом деле были его учениками и последователями, оставляю книгу об Учении и Основании.
Я – не искусный сочинитель, а потому безропотно приму все ваши упрёки в несовершенстве повествования. В отличие от Учителя и Основателя, не обладаю безграничной памятью и неисчерпаемыми знаниями, а оттого что-то мог забыть, чего-то - не записать. И здесь ваши укоры будут справедливы.
Но в одном меня не сможет обвинить никто. Во лжи.»
Часть 1. Учение
Глава 1 Три харчевни в трёх городах
1.
Четвёртого дня Желтня-месяца задолго до рассвета, на Огромадной Площе Мохны, столицы «вольного и народоправного Большерунья» начала собираться толпа, стекавшаяся из всех частей города. Все шли к Площе. Из кривых переулков Сине-Солёной и Вольнодышащей слобод, вытекала пёстрая толпа. В этих слободах обитали преимущественно чиновники, стражники, ростовщики, хозяева публичных домов и владельцы харчевен, вожаки разбойничьих ватаг и проповедники. Расплывшиеся в улыбках оживленные толстощёкие физиономии и пустая болтовня указывали на то, что цвет столицы спешил на некое зрелище. Смутный, развеселый гул напоминал гудение гигантского осиного роя.
Празднично разодетые писари и счетоводы, тюремные надзиратели и охранники, бренчащие чешуёй пёстрых наград сотники и тысячники Большерунийского воинства, дорогие шлюхи, общеизвестные лицедеи и шуты сияли от удовольствия. Их настроения ничуть не портило осеннее небо, затянутое свинцово-серыми тучами, сулившими дождь. Со стороны Мохны-реки тянуло холодной сыростью. Многие из достойных граждан надели высокие вязаные шапки с оторочкой из кротовьего меха; мужчины кутались в сшитые известными столичными портными зимние накидки, а женщины - в расшитые салопы и шушуны.
Огромадную Площу постоянно представляли сердцем не только столицы, но и всей страны и не жалели средств на придание ей благолепно-величественного вида. Ровное, вымощенное ярко-красным кирпичем прямоугольное пространство тянулось в длину на восемьсот шагов, а в ширину - на триста.
В западной части возвышалось Святилище Чёрного Властелина - сооружение из тёмного полированного гранита. В прежние времена именно перед ним проходили рунские рати во время праздников и военных смотров. В последнее время лешелюбские «народоправцы» чуть ли не еженедельно заикались о сносе Святилища, однако натыкались на молчаливо-злобное несогласие народа и откладывали разрушение величественного памятника до «лучших» времён. (-«Пока не передохнут старики, помнящие прошлое.» -мрачно говаривали рунцы). Теперь в новоизобретённые лешелюбами «дни всенародного единения и ликования» Святилище заключали в ящик из бело-лилово-оранжевых досок, отчего Огромадная Площа приобретала гнусный базарный вид.
Вот и сейчас от огромного трёхцветного короба тянулись многочисленные ряды деревянных скамей для зрителей. Задние ряды были выше передних, зрители, предъявляя проверяющим листки приглашений, карабкались по ним чтобы занять свои места. Вид у всех был самый беззаботный, как и следовало людям, которых ждет веселая и приятная забава.
К скрывающему Святилище ящику было пристроено деревянное же, но укрытое коврами возвышение для Зуда Крысеня и Хоря Головастика - высших должностных лиц так называемого Большерунийского Независимого Народоправия. Возвышение от остальной площади отделялось тремя цепями стражников, стоящих плечом к плечу с обнажёнными мечами.
Но что начиналось в то утро? Что праздновалось, что собрало на площадь такое множество зрителей?
Зуд Крысень и его послушный прихлебай Хорь Головастик надумали отметить очередное «знаменательное событие» - восьмидесятый день рождения Пьюна Громоздилы, их предшественника. (Сам Пьюн уж четыре года как успел помереть, не успев протрезветь.) Зуд и Хорь несколько недель назад приказали объявить, что в протяжение трех дней мохничам предстоит наслаждаться зрелищами и пировать за счет государства.