Чтение онлайн

На следующий день выбранное накануне бюро в составе 28 человек в помещении Думы продолжило работу по организации КООМа. Параллельно с этим обсуждение вопросов организации новой власти в городе продолжилось на экстренном заседании бюро Московского военно-промышленного комитета (МВПК). Выступившие на нём С. А. Смирнов и П. П. Рябушинский сообщили о том, как идёт в городе процесс конструирования новой власти. Их доклады были встречены с одобрением16. По итогам обсуждения МВПК принял специальное заявление, вскоре опубликованное в прессе. В нём московские торгово-промышленные круги выразили полную поддержку происходящим в стране переменам17. В тот же день аналогичное собрание провели члены Главного комитета Земского союза, где так же была поддержана идея создания в городе революционной власти. При этом подчёркивалось, что «московское губернское земство должно участвовать в объединяющем органе»18. Усилия цензовых элементов завершились успехом, и 28 февраля КООМ был создан19.

Таким образом, создание Комитета общественных организаций Москвы явилось не таким уж стихийным, как это могло бы показаться на первый взгляд. Более того, как странно это ни покажется сегодня, в его формировании принимали участие не только разного рода организации цензовых элементов, и прежде имевшие определённое влияние на государственные структуры, – немалую активность в создании этого органа «революционного представительства» проявили и прежние органы власти, которые, казалось бы, должны были придерживаться контрреволюционных, реставраторских позиций. Первое заседание КООМа открылось в 5 часов дня 1 марта 1917 г. В его состав входили представители от Городской думы, городской управы, от земств, Земгора, ВПК, кооперативных, биржевых, общественных и рабочих организаций. Производятся выборы в президиум Комитета: председателем становится С. Н. Прокопович, его заместителями – И. И. Егоров и Н. М. Кишкин. Позже проходят выборы во Временный исполнительный комитет КООМа и его Президиум, здесь руководящие лица остаются теми же, но теперь председательское кресло достаётся Кишкину. На первом же собрании КООМа было решено «объединить всю власть над городом Москвой». Несколько позже публикуется специальное воззвание к населению города, в котором подчёркивалось, что все распоряжения Комитета подлежат безусловному исполнению всеми учреждениями и лицами20.

В течение марта 1917 г. аналогичные органы управления возникают в Костроме, Иваново-Вознесенске, Орехово-Зуеве и во всех прочих губернских и уездных городах ЦПР. Всего же по стране, по сведениям МВД, тогда было образовано 79 губернских, 651 уездный и около тысячи волостных исполнительных комитетов. Их социальная база была существенно шире, чем у прежних земских учреждений, довольно аристократических и консервативных по своему составу. Демократический социальный состав Комитетов Общественной Безопасности (КОБов) позволил сегодня некоторым исследователям ввести в их отношении такой осовремененный термин, как «антицаристский» или даже «народный фронт»21. В Иваново-Вознесенске, например, в созданном 3 марта 1917 г. Революционном КОБе действовало 15 большевиков22. В Комитет московских общественных организаций также входили представители Московского Совета рабочих депутатов, довыборы которых прошли 2 марта. Среди депутатов КООМа были и большевики Ногин и Смидович. Как справедливо пишет по этому поводу американский исследователь Д. Дж. Рейли23, участие большевиков в КОБах, как правило, критически оценивалось советскими историками, исключение составляет только В. И. Старцев, полагавший, что только в Петрограде не было создано коалиционного органа местной власти, подобного КОБам24.

Вместе с тем демократизм большинства КОБов переоценивать не приходится, поскольку жесткая привязка ими своей политики к Временному правительству, патронаж над ними со стороны таких деятелей, как Кишкин, Третьяков, Астров, Рябушинский, сводили на нет весь их демократический потенциал, действительно немалый25. Интегрированность в общую систему буржуазной власти постепенно привела КОБы к затяжному кризису И тем не менее Временное правительство встретило появление КОБов с недоверием. Поэтому в первые же дни революции оно берётся за конструирование института собственных представителей на местах.

Ставший министром-председателем Временного правительства и, по совместительству, министром внутренних дел, князь Львов, как старый деятель земского движения, видел будущее местного управление в реформировании земств. И сейчас, в критический для революции момент, он решает опереться на земское движение и своих прежних соратников. И здесь, как нельзя более кстати, для Львова оказывается московский опыт.

Официальным представителем новой власти, комиссаром Временного правительства по Москве в те дни становится бывший городской голова М. В. Челноков. Об этом уже в ночь на 2 марта была получена соответствующая правительственная телеграмма за подписью Родзянко26. Тогда же Временный комитет Государственной Думы назначает прежнего председателя земской управы А. Е. Грузинова комиссаром Государственной думы по управлению Московской губернией. Вскоре, однако, он оставляет этот пост, поскольку назначается на должность командующего войсками Московского военного округа. Освободившуюся вакансию занимает его заместитель М. А. Нарожницкий, первым актом которого становится назначение временных уездных комиссаров, также из числа прежних земцев.

По образцу Москвы Львов попытался провести реформу местных органов власти во всероссийском масштабе, и 5 марта 1917 г. МВД была разослана специальная телеграмма, в которой власть на местах передавалась комиссарам Временного правительства. Это был основной правовой акт, определивший судьбу административной власти на первом этапе революции. Как подчёркивает Г. А. Герасименко, он сразу же оказался мишенью острой критики, поскольку современники понимали его разрушительное влияние на те хрупкие ростки демократии и единства народа, которые обозначились в ходе революции. Так, председатель Московского губернского исполнительного комитета В. А. Левицкий говорил: «На местах принимали все меры, чтобы сорганизовать жизнь, а со стороны Петрограда ничего не делалось к тому, чтобы создать контакт между центром и провинцией. Наоборот, действия Петрограда эти местные действия разлагали»27.

Едко высказывались о шагах Львова по распространению московского опыта на всю страну и некоторые другие его сподвижники. К примеру, в вышедшем в Берлине в 1921 г. I томе «Архива русской революции» была помещена небольшая работа В. Д. Набокова «Временное правительство». В ней он откровенно называл телеграмму Львова «одним из самых неудачных» шагов мартовских либералов, «необдуманной и легкомысленной импровизацией»28. П. Н. Милюков был ещё категоричнее, когда утверждал, что эта мера, отменив законную власть на местах, вызвала путаницу во всех органах управления29. Милюков, правда, умалчивал, что гораздо большую «путаницу во всех органах управления» вызвала «отмена» законной власти в центре, к чему он сам имел самое непосредственное отношение30, однако в общем с его оценкой трудно не согласиться. Тем не менее реформа, предложенная кн. Львовым, активно шла, и помимо Москвы правительственные комиссары появляются в других городах ЦПР. В Тверской губернии им становится председатель местного комитета кадетской партии А. А. Червен-Вода-ли, в Нижнем Новгороде – кадет Демидов, в Ярославле – пошехонский помещик Черносвитов31. Во Владимире, Туле и других городах у кормила власти оказывается председатели губернских управ и городские головы, многих из которых кн. Львов знал лично по прежнему земскому движению32.

Важной чертой произошедшего в феврале-марте переворота становится попытка торгово-промышленных классов и приближённых к ним групп интеллигенции максимально распространить своё влияние не только на власть в целом, но и через союзнические им группы в кругах социалистов также и на рабочее движение. Тема эта ещё ждёт своего подробного изучения, но сам факт попыток «оседлать» рабочее движение со стороны либеральных кругов важен для понимания и некоторых сторон вопроса об эволюции на протяжении 1917 г. органов рабочего представительства, в том числе фабзавкомов, в частности, для анализа их автономной роли в развитии революции.

Каналами влияния на рабочее движение на первом этапе революции служили не только больничные кассы и другие существовавшие прежде легальные организации, но и Советы, ставшие позже прообразами будущей власти, что также вносит некоторую новизну в изучение проблемы двоевластия. Зачастую Советы рабочих депутатов в первые дни после падения самодержавия образовывались не только в результате инициативы низов, о чём прежняя отечественная историческая литература писала много и подробно33, но и в достаточной степени искусственно, и контролировались не рабочими, а партийными активистам34. К примеру, Временный исполком Петросовета был самообразован группой меньшевиков из Центрального военно-промышленного комитета и думской фракции совместно с левыми журналистами, попавшими в Таврический дворец в поисках сенсаций35. В Москве предшественник Совета рабочих депутатов Временный революционный комитет, начавший работу в ночь с 27 по 28 февраля в помещении Городской думы, также был самообразован рабочей группой местного ВПК. В него, так же как и в столице, вошли различного рода кооператоры, студенты и другая «чистая» публика36. Только потом, когда 1 марта состоялось первое заседание образованного на базе ВРК Моссовета, состав его начал пополняться рабочими и служащими московских предприятий37.

По похожему сценарию события разворачивались и в прочих городах и рабочих посёлках Центральной России. В них, как правило, роль надпартийных центров играла потребительская и рабочая кооперация. Подробно писавший об этом А. В. Лубков отметил весомое участие в формировании подобных межпартийных центров таких видных деятелей революции 1917 г., как член ЦК партии кадетов, председатель московского общества потребителей «Кооперация» князь Д. И. Шаховской, его заместители по правлению эсер А. В. Меркулов и большевик И. И. Скворцов-Степанов, а также таких кооператоров, как А. А. Кизиветтер, Н. В. Чайковский, Е. Д. Кускова, С. Н. Прокопович и др. Как только весть о революции достигла Москвы, руководством московских кооперативов были разосланы телеграммы с извещением о характере и масштабах событий в столице. В них местным кооперативным союзам предлагалось инициировать создание революционных органов власти38. Известный кооператор В. А. Кильчевский позже уверял, что если бы был произведён цифровой учёт участия различных структур в «устранении старых властей», то кооперация заняла бы «одно из первых, если не первое место» – и это замечание нельзя считать пустым бахвальством, оно вполне адекватно передавало дух происходивших событий и характер революции 1917 г. как революции самоуправления39.

Действенная практика кооператоров сводилась к проникновению во все новые органы власти, продвижению на руководящие посты «своих» людей. Так, в Кинешме созданный Революционный комитет общественной безопасности возглавил председатель местного союза кооперативов меньшевик А. С. Колодин, а Совет рабочих депутатов – инструктор того же союза меньшевик Я. А. Савченко. Сыграли свою роль кооператоры и в самой Москве. Здесь упомянутый выше ВРК всё время его существования возглавлялся членом правления общества «Кооперация» А. М. Никитиным. Вскоре Никитин делается первым председателем Моссовета. После того как 5 марта 1905 г. он становится руководителем Комитета общественных организаций, председателем Моссовета избирается другой кооператор – меньшевик Л. М. Хинчук, одновременно являвшийся членом бюро Московского союза потребительских обществ. Его заместителями становятся внефракционный социал-демократ, руководитель Союза рабочих кооперативов Москвы И. И. Егоров, а также большевик В. П. Ногин, до переворота занимавший должность секретаря неторгового отдела общества «Кооперация»40.