Чтение онлайн

К сердцу медленно подбирался страх.

— А где Ранх-ба?

— Ти-Му? На допросе. Скоро вернется.

— Почему тебя так долго держали? Ты с кем-то говорил на подобную тему?

— Ты как следователь, — Пату вскочил, — Знаешь, как его зовут? Сиока-Ну-ранх.

— Щенок собаки нюхача? — прыснула я.

— Видела бы ты этого "Щенка". Волкодав, зверь, мертвой хваткой он вцепился в меня с первого же допроса, пытал, говорил ли я с кем-нибудь, что мне не нравится Город. Я говорил, что нет. Недавно привели Ти-Му, теперь тебя. Должно быть Ши следующая.

Меня забила мелкая дрожь.

— Они устраивают обыски?

— Не знаю, здесь меня никто не обыскивал.

— Нет, не здесь. А там в Городе?

— Честно, не знаю. Спроси у "Щенка", он наверняка знает.

— А он скажет? — почти с детской наивностью спросила я.

— Ну, как тебе сказать, — уклончиво начал он, — понравишься, скажет.

— Не хотелось бы ему нравиться. Просто у меня ощущение, что в моем доме будет обыск?

— А что? Имеется что-то интересное?

— Роман.

— Ты с ума сошла. Ты написала роман?

— Да, никто не знал, кроме меня и Ши. Теперь, если все как я думаю, арест Ши дело времени.

— О чем роман, — резко посерьезнел Пату, он сел поближе, чтобы я могла говорить тише. Я чувствовала, как он дрожит.

— О Чэно-Леко. Он о моей сестре. Там нет ничего против Правителя или Города, но я в ярких красках высмеяла Чэно-Леко.

Пату тяжело вздохнул, отодвинулся от меня и уронил голову на руки.

— Я всех погубила, — как бы сквозь туман слышала и понимала я свои слова.

— Нет, — глухо и твердо ответил Пату, меня арестовали год назад.

— Роман не был дописан, но уже существовал. И только я о нем знала.

— Видимо не одна ты, раз уж на то пошло. И если они знали о его существовании, почему не спрашивали меня о нем? Когда ты закончила?

— Четыре дня назад.

— Тогда же привели и Ти-Му.

— Он не знал о романе!

— Я не знал Ти-Му. Но мы все знали тебя.

— Вот-вот.

Скрежет двери прервал меня. На пол кого-то кинули. Мы дождались, пока Чэно-Леко, принесший его, уйдет, и кинулись к нему.

— Это Ти-Му, — сказал Пату.

Ранх-ба, я всегда звала его так из-за невысокого роста, выглядел так, будто его несколько часов подряд били.

— Он жив? — спросила я.

— Жив-жив, куда денется. Они никогда нас не убивают. Нет смысла, — философски заметил Пату.

Ранх-ба застонал и открыл глаза, он попытался что-то сказать, но получился хрип.

— Оттащим его в угол, там у нас лежак, там немногим теплее, — сказал Пату.

Мы уложили Ранх-ба на лежак и стали ждать. Он спал, надо было ждать, пока он проснется.

Сколько мы так просидели, я не помню. Я гладила его по голове. За окном не темнело.

— А здесь всегда так? — спросила я.

— Не темнеет? Заметила? Да. Здесь не бывает ночи. Этим (он мотнул головой в сторону двери) все равно. Да и свет такой не мешает спать. Хотя тоска порой нападает хоть вой.

Скрежет двери. Чэно-Леко, коротко и с прихрапыванием сказал:

— Пора есть.

Пату встал и взял три порции какой-то серой, цвета бетона, каши.

— Давай попробует, его разбудить, ему надо поесть.

— Ранх-ба, — тихо позвала я.

Он тихонько застонал и приоткрыл глаза.

— Доброе утро, — все еще сомневаясь, по поводу времени суток, сказала я. — Надо покушать, давай попробуем сесть.

С трудом я и Пату усадили его. Кашу он ел жадно. А когда наелся, спать не стал, а спросил:

— Сиэт, это ты? Что ты здесь делаешь? Тебя арестовали?

Я кивнула.

Он что-то прорычал.

— По тому же обвинению, что и вас, — сказала я.

— Об этом тебе следователь скажет, — заметил Пату, — Ти-Му, что было на допросе?

— То же что и у всех, — с тяжелым вздохом ответил он, — Сиока кричал на меня и бил, допытывался, не знаю ли я кого-нибудь по имени Ши-Мер-га, но я действительно не знаю.

— Значит, мы скоро увидимся, — деревянным голосом сказал Пату.

— Ранх-ба, за что тебя арестовали?

— Мне не предъявляли обвинения и привезли сюда, сегодня первый раз допросили. А вы знаете, кто такая Ши-Мер-га? Я по вашим лицам вижу, что знаете! Она большая преступница? Не молчите, — повышал голос Ранх-ба, он нервничал из-за нашего молчания.

— Она моя сестра, — все тем же деревянным голосом сказал Пату.

— Извини, Ши-ранх, — тихо сказал Ранх-ба.

— Ничего. Давайте спать, — сказал Пату.

— Сиэт, ты на каком боку привыкла спать? — спросил он.

— А это важно?

— Да.

— Ну, на левом, — задумавшись, сказала я.

— Тогда ложись ближе к двери, — скомандовал Пату.

Я недоуменно легла.

— Одеяла нам не выдают, и спим, все вместе, чтобы хоть как-то согреться, — в полудреме пояснил Ранх-ба.

Пату свернулся калачиком у стены, Ранх-ба посередине, я поближе к двери. Спать действительно оказалось теплее. Хотя заснула я не скоро — в голове витали обрывки мыслей, событий фраз и разговоров.

Наконец я заснула, мне снились сестры и родители, снилось, что привели и бросили на пол Ши, снились два лица из цирка.

Проснулись мы под скрежет двери и похрапывающий голос:

— Пора есть.

И снова бетонного цвета каша.

— Другой еды, я здесь за год не видел. Ешь, — подбодрил Пату.

Я попробовала: студенистая масса, неаппетитная на вид, оказалась вполне съедобной.

Ели молча.

Потом Пату спросил:

— Ты говорила вчера, что этот мужчина в цирке, Ю-Рий-ранх, так? (я кивнула) Бежал отсюда и видел ворота?

— Ну да!

— А как он бежал? Он не сказал тебе этого? — спросил Ранх-ба.

— Нет, я не знала, что это может мне понадобиться! — рассмеялась я.

Пату встал и заходил по камере.

— Здесь все из бетона, только окошко, но здесь настолько частая решетка, что палец с трудом просунешь. Перепилить решетку нечем. Тарелки забирают.