Чтение онлайн

Это было словно повторное знакомство: Максим интересовался, как бы его ученики желали провести последние два года учебы, и чего бы они хотели от своего классного руководителя. Оказалось, не так уж и много: чаепитий, турпоходов, совместных дискотек, а девчонки еще страстно выпрашивали номер его телефона. У Макса возникла мысль: дискотеки можно устраивать в «Эго», но также предупредил своих учеников, что эта мысль бесследно испарится, если они не будут вести себя прилично.

— Кстати, — улыбался Максим Викторович, — раз уж я теперь чей-то классный руководитель, значит, у меня появились рабы, которые будут полоскать тряпки, подметать полы… Каждый день я буду назначать дежурных по кабинету, и после уроков дежурные будут убираться в классе. По двое: сегодня первая парта, завтра вторая, и так далее…

Дети стояли в замешательстве, они не могли понять, радоваться им или огорчаться.

— А я одна сижу! — вдруг воскликнула Белла, отличница, которую в классе почему-то не любят. — Что ж теперь, все по двое убирать будут, а мне одной отдуваться?!

«Ха-а-а!», — дружно обрадовались все остальные, едва не начав показывать на Белку ехидными пальцами. Особенно это злорадство проявлялось среди девочек.

— Не переживай, — успокоил Белочку Максим Викторович, — я же тоже должен дежурить, чтобы было честно. И я тоже сижу за своей партой один. Будем дежурить с тобой вместе.

Реакцию девчонок нетрудно представить…

Через пару дней Максим и Наташа все-таки встретились в «аське». У Макса всегда так радостно на душе становится, когда в поле контактов возле Наташи горит зеленый цветочек и синим шрифтом высвечивается ее ник EL ENCANTO, что по-испански означает «прелесть». После пары фраз о Париже и как-делах стенограмма из History выглядела так:

EL ENCANTO: Вы что с Инессой поссорились?

MAX: Откуда у тебя такие сведения?

EL ENCANTO: Мне так показалось. Я с ней сейчас тоже переписываюсь, она, когда в офисе, всегда он-лайн. Ты ее разве не видишь?

MAX: Да у меня в контактах только ты. Я больше никого не добавлял.

EL ENCANTO: И никаких посторонних девушек? Здорово! Хочешь, я перешлю тебе ее номер?

MAX: Не надо.

EL ENCANTO: Макс, что случилось?

MAX: Ничего, прелесть. Давай потратим время как-нибудь более благоразумно! Я так по тебе скучаю!

EL ENCANTO: MAX, у тебя такой оригинальный ник! Сам придумал?

MAX: Родители подсказали)))

…

Студентов-иностранцев здесь не так уж и мало. Наташе, правда, нравились исключительно французские парни, но была и одна немецкая девушка, с которой Наташа познакомилась в первый же день занятий на актерском мастерстве: они в тандеме изображали животных, змею и мышь, а сейчас стояли в дворике института, строя глазки всем подряд мало-мальски понравившимся парням. Кое-кто, высокий, худощавый, кокетливо подмигнул им одним глазом и, обольстительно улыбнувшись, скрылся внутри здания.

Немка была продвинутой в любовных делах девушкой. Они говорили по-английски, ведь их с Наташей французский пока был одинаково бездарный, и они не могли понять друг друга. Впрочем, Наташа иногда говорила и по-немецки — получалась сборная солянка:

— Хи из зер нэтт. Дизэр мэн. Ман, — это так она сказала, что считает того незнакомца очень милым. И поясняла красноречиво по-англо-немецки: — Хи из аттрактив (привлекательный), хюбш (тоже какой-то немецкий аналог симпатяги)… А, нет! «Эр ист» — дойч рихтиг! — дальше уже вспоминала немецкую лексику, которую в школе экзаменом сдавала на «отлично», и во всех красках разрисовывала достоинства того «аттрактивного» мужчины и даже нашла подходящие слова, чтобы выразить свои эротические фантазии насчет красавца.

Собеседница слушала и кивала, а потом сказала с улыбкой:

— Вир лебен цузаммен, — и увидев округлившиеся Наташины глаза, пояснила на всякий случай на международном английском: — Хи из май френд. Май бойфренд.

Что означало: мы живем вместе, со всеми сопутствующими занятиями.

— О, боже! — вырвалось у Наташи. Стало и стыдно, и неловко, но немка вела себя так доброжелательно, что этот эпизод превратился в повод для смеха, и только.

Через две недели проживания во Франции Наташа не только свыклась с правильным французским произношением, но даже стала понимать обычную, а не замедленную специально для нее речь. А еще через неделю снималась на студенческих съемочных площадках в Диминой десятиминутной ленточке про одиночество. Кино было немое, и Наташа без труда справилась с ролью.

— Прекрасно играешь! — хвалил Дима.

И было приятно. Дима в Наташиных глазах был полубогом, профессионалом с уникальным талантом, ведь две его короткометражки уже выставлялись на нескольких престижных европейских конкурсах. А ведь Дима еще только студент! Она не успела познакомиться с ним в России, потому что у Димы нет времени, он всегда в движении, всегда чем-то занят. И Дима тонкий психолог, Наташа уяснила себе это еще в самолете.

— Твои родители знают, что ты гей? — спросила она как-то вечерком за чашечкой горячего шоколада в местной кафешке после трудного рабочего дня.

— Знают, — кивнул Дима, улыбнувшись ей. Она впервые решилась задавать вопросы относительно его ориентации. Наташа почему-то считает, что для Димы это больная тема.

— И как они это воспринимают? — в Наташиных глазах искрилось невыразимое сочувствие.

— Отец ждет, когда я «выздоровею», а мама уже много лет со мной не разговаривает.

Позже Наташа уже смелела все больше и больше. А взаимные разговоры на такие личные темы неизбежно превращаются в дружбу. Жить на съемной квартире у Димы Наташа перешла на жестких условиях.

— Платить за квартиру буду я, потому что я и так за нее плачу, — разделял Дима обязанности по пальцам разных рук. — А ты будешь готовить, убирать, стирать, гладить… Раз ты замужняя девушка, значит, парней водить не будешь, поэтому я вообще тебе и предлагаю жить со мной. Ты будешь спать в гостиной, а я в спальне, потому что я все-таки холост и, возможно, ночевать буду не один. Ну, а продукты покупать будем каждый за свои деньги, кто какие хочет. Хотя я человек не жадный, если тебе понадобится что-то с моей полки в холодильнике — можешь брать. Согласна?

Наташа была согласна. Общежитие — место веселое, но жить там невозможно. Там свои требования, свой распорядок, а это то, с чем Наташа не может мириться. Дима же — вроде нее: творческий, расхлябанный. Впрочем, Наташа и не подозревала, что очередь в ванную и к зеркалу все равно останется.

Для Наташи было большим откровением, что мужчин, выбирающих мужчин, вокруг нее не так уж и мало. Может, это именно здесь, во Франции, где более прогрессивные взгляды. Казалось, Диме нравились все подряд, и Наташа на всякий случай прятала от друга фотографию Макса.