Чтение онлайн

— Мама? — Маленькое лохматое чудо встревоженно уставилось на Сиален, перевело взгляд на Рей, и девушка почувствовала, как ее атакует волна чистой силы.

Не надеясь защититься, ведьмочка все же представила вокруг себя сферу. И с удивлением увидела, как ее обычно слабая защита наливается такой силой, что девочка, еще недавно жаждавшая покарать, как она считала, обидчицу матери, удивленно вытаращилась на нее.

— Мама? — уже совсем по-иному спросила девочка. — Почему она смогла закрыться?

Сиален слабо улыбнулась, виновато взглянула на старшую и поспешила к младшей из дочерей, уже сменившей гнев на милость.

— Потому что она — твоя старшая сестра.

— Моя старшая сестра? — Девочка уже совсем по-другому посмотрела на Рей. Оценивающе и с какой-то безудержной надеждой. — А она сильней Аларика?

— Возможно.

— Наконец-то! — радостно огласила Лорелея.

— Лея, тише. Отец не любит, когда ты кричишь.

— Но папа ушел, — как-то растерянно возразила девочка.

— Все равно не стоит, солнышко. Иди к себе, хорошо? Мама скоро придет.

— А сестра придет? — поинтересовалась Лея. — Пусть брат тоже ее увидит.

— Кого я должен увидеть? — насмешливо поинтересовался Аларик.

Юноша, как и отец, не любивший возгласы и крики, решил восстановить нарушенную сестрой тишину. Он покинул свою комнату и просто пошел на голос младшей. Интуиция его не подвела: здесь и правда было интересно.

— Матушка?

— Это Альфрея. Она поживет у нас.

— А потом?

— А потом выйдет замуж за Дункана.

— Она наша сестра. Старшая, — констатировал Аларик, придирчиво оценивая новоиспеченную родственницу. — Ее поселят в лиловые апартаменты?

— Да, так распорядился Альверт.

— Я провожу ее, матушка. Присмотри за Леей, — таким похожим, не терпящим возражений тоном, как и у отца, распорядился колдун. После чего спустился чуть ниже, так, чтобы его глаза были на одном уровне с Рей, и ударил. Чужой разум попытался вторгнуться в ее сознание, но ведьмочка не позволила. — Да, ты действительно наша. Добро пожаловать в семью.

Больше он не сказал ей ни слова, пока они не переступили порог ее новых покоев. Да, и правда лиловые. Лиловые стены, фиолетовые тяжелые шторы, собранные сейчас по обе стороны от окна и открывающие широкий подоконник. Но, примечательно: в комнате, куда они попали, не было углов. Стены перетекали друг в друга без каких-либо изломов. А в местах, где должны были сходиться три грани, искусной рукой какого-то колдуна были выведены руны. Сейчас контур был открыт, но Рей поняла, что, если хозяин всех этих ухищрений захочет, она не сможет покинуть отведенные ей комнаты.

Девушка грустно улыбнулась. Слишком часто у нее появлялись такие вот новые апартаменты, и каждый раз с сюрпризом, а свои… Свои создать у нее так и не получилось.

— Располагайся. — Аларик приглашающе махнул рукой, отошел к стене, прикоснулся к ней и продолжил: — И привыкай к своей тюрьме.

— Тюрьме?

— А ты думала, этот дом не тюрьма? — Колдун расхохотался, обошел Рей, заставив ее обернуться, и присел на краешек кресла. — Все живущие здесь — заложники. Кто-то положения, кто-то собственной глупости, кто-то отчаянной веры, а кто-то — моего отца. Но не волнуйся, если я осведомлен верно, тебя скоро Дункан заберет. Прими мои соболезнования.

— Ты слишком откровенен.

— Хочешь, чтобы я врал? Я обязан тебе, так почему бы не отплатить хотя бы честностью?

— Обязан?

— Моя младшая сестра. Элиоту все равно, кто из нашей семьи, а мне нет. Какой бы глупой Лея ни была, она — моя сестра, и я не хотел бы ей подобной участи. Но пока я слаб, — Рей ощутила явственную злобу в голосе юноши, — и отец не слушает меня. Но все изменится.

Он порывисто поднялся с кресла и стремительно ушел, оставив девушку одну. Она еще какое-то время постояла так, в одиночестве, а потом, подумав немного, села на ковер и расплакалась. Ибо на это раз повод был куда более достойный, как и зритель, что оставил здесь глазок, чтобы приглядывать за гостьей.

Лето вступило в свои права по всей стране. Не исключением стал и Версель. Легкий ветерок трепал молодую листву, радостно звенели колокольчики на заборах в окрестностях городка, и даже серые дома вместе со старой покосившейся почтой обрели налет изысканности.

Горожане то и дело возникали на улице, одетые по случаю потепления в легкие светлые одежды. Не внесли переполоха в их размеренную жизнь и последние новости. Ментальное воздействие на принцессу? Да разве было интересно гробовщику Иаку, почему досточтимая леди Франсуаза подшутила над очередной фрейлиной? А пастуху Каю волна гонений на темных? Только престарелый Джавис потирал лысину, курил трубку, да и вворачивал в разговор: «Лютует его милость», комментируя действия главного инквизитора.

А Эскель не сидел на месте. Едва пропала Рей, чему, как выяснилось чуть позже, поспособствовал лично его величество, желая угодить темному магу и проучить своего подчиненного. Нельзя сказать, что подчиненный оценил чувство юмора монарха, но вот подчиненные самого инквизитора почувствовали на собственной шкуре, какой бывает в гневе Эскель.

Штат инквизиции сократился вдвое. Элиан лютовал, выбрасывая из ведомства всех королевских ставленников. Его величество негодовал, не понимая, чем так вывел из себя невозмутимого лорда. В его глазах исчезновение любовницы было подарком, и король мечтал, чтобы и его кто-нибудь избавил от очередной фаворитки. И угораздило же?

Неожиданно для короля действия Эскеля поддержал и принц, выставив батюшке список претензий, в конце которого предупреждал, что отречется от престола, если они не будут приняты. Позволить единственному сыну подобное король не мог, а потому перестал вмешиваться в дела двух спевшихся аристократов.

Единственным человеком в мирном Верселе, кто не находил себе места от беспокойства, была Васса. Хозяйка «Радуги», казалось, даже постарела за эти три дня, что не могла получить весточки от Рей. Лицо хозяйки осунулось, ранее едва заметные морщинки проявились отчетливо, добавляя бывшей любовнице короля порядка десяти лет. Но госпожу Вассу, возраст которой намного превышал тот, на который она выглядела, сейчас это мало заботило: ее волновала судьба Рей.

Джордж, отправленный в столицу, докладывал ей каждый час, но пока его отчеты также не добавляли женщине оптимизма. В столице уже успели забыть о причине, что вывела инквизитора из себя, предпочитая смаковать последствия.

Очередной отчет запаздывал, и тревога Вассилеи перерастала в страх. Вдруг что-то случилось, а ее верный Джордж боится огорчить свою госпожу. Когда же кристалл связи наконец помутнел, женщина облегченно выдохнула и прильнула к самой широкой грани, где отражалось лицо дворецкого.