Чтение онлайн

— Жорж де Круазеноа. А пятый сейчас стоит передо мной. Четверо уже запряжены в ее карету. Спешите! Вас пристегнут впереди всей четверки!

Герцог с досадой отвернулся.

Это была обычная реакция собеседников на шуточки барона. Поэтому дю Сур, нисколько не обидевшись, тихонько улыбался, поглаживая усы и радуясь собственному остроумию.

Насмешка барона немного отрезвила де Шандоса. Он решил больше никого не расспрашивать, а вместо этого почаще выезжать на Елисейские поля.

Долго ждать не пришлось.

Диана каталась там каждый день.

Они встречались, перебрасывались несколькими словами и расставались.

Однажды Диана назначила герцогу свидание, здесь же, на Елисейских полях, в три часа. Она прикажет остановить свой экипаж около леса, как будто желая немного пройтись.

…Норберт пришел на два часа раньше.

Он стоял на аллее, сгорая от нетерпения.

Так же бывало и в Бевронском лесу: он всегда приходил раньше назначенного времени.

Но как все переменилось с тех пор!

Не Норберт ждет теперь Диану, а герцог де Шандос.

И к нему на свидание придет уже не мадемуазель де Совенбург, а мадам де Мюсидан.

Она — замужем.

Он — женат.

Теперь их разъединял не родительский каприз, а закон.

— Что мне закон? Мне, герцогу де Шандосу, родне королей? Почему бы нам с Дианой не наплевать на все эти дурацкие условности? Она покинет мужа, я — жену, и будем вместе! А куча оплаченных мною Доманов пусть доказывает, что я прав…

Норберт посмотрел на часы.

Три!

Дианы не было.

"А что, если она вообще не придет?"

Только он успел это подумать, как невдалеке остановился экипаж — и оттуда грациозно выпорхнула женщина.

Это была Диана.

Мадам де Мюсидан пересекла открытое пространство, подошла к лесу и вошла в узкую боковую аллею, где ждал Норберт.

Герцог де Шандос поклонился.

Виконтесса взяла его под руку и, ни слова не говоря, быстро повела в глубь леса.

Целую неделю шел дождь. Было очень грязно, но молодая женщина не обращала на это никакого внимания.

— Что с вами? — спросил де Шандос.

— Идемте скорей!

— Вы чего-то боитесь?

— Да, да. Нас могут увидеть.

— Нас видят каждый день на Елисейских полях, — сказал он.

— Но не наедине! — ответила мадам де Мюсидан, тревожно оглядываясь. — Я приняла все необходимые предосторожности. Но что, если за мной следят? Идемте же!

— Прежде вы ничего не боялись…

— Тогда я принадлежала самой себе. Теперь же должна оберегать честь своего мужа. И я никогда не запятнаю его имя!

— Значит, вы меня больше не любите?

Диана резко остановилась и холодно посмотрела на него.

— Вы, похоже, забыли о письме, в котором я предлагала вам бежать со мной? И о том, что вы на него ответили? А я очень хорошо это помню.

Норберт с мольбой прошептал:

— Простите! Сжальтесь надо мной! Вы не представляете, как много я выстрадал… Я был тогда ослеплен горем… И я никогда еще не любил вас так горячо!

На губах виконтессы промелькнула улыбка.

— Что я могу вам ответить? Пожалуй, только одно: вы слишком поздно мне это сказали. Я уже принадлежу другому.

— Диана!

Норберт хотел взять ее за руку, но она отступила на шаг и сказала:

— Не обращайтесь со мной так фамильярно, господин герцог. И не называйте меня по имени. Вы теперь не имеете на это никакого права. Я пришла сюда только для того, чтобы сказать: вы должны забыть меня!

— Это невозможно.

— Но вы должны. Когда я в первый раз увидела вас на Елисейских полях, я от смущения забылась и махнула вам рукой. Не пользуйтесь моей минутной слабостью!

— Но вы тогда сказали, что мы навсегда останемся друзьями!

— Мы с вами отныне — чужие.

Норберт вспомнил слова "ходячей газеты", барона дю Сура, о четверке.

— Однако вы не так строги к господам де Сермез, де Круазеноа…

— Что вы хотите этим сказать? — гордо остановила его графиня. — Эти люди — друзья моего мужа. А вы…

Она схватила герцога за руки и так близко притянула к себе, что он почувствовал на лице ее дыхание.

— Вы что, не помните, как меня в Бевроне называли вашей любовницей? Неужели вы думаете, что эта гнусная клевета не достигла ушей моего мужа? Недавно при нем произнесли ваше имя — и он сразу же с подозрением посмотрел на меня! Если он узнает, что я встречалась с вами, да еще в лесу наедине, то выгонит меня в тот же день. Так что не пытайтесь меня увидеть. И помните: дверь графа де Мюсидана навсегда закрыта для вас.

— Есть ли на свете человек несчастнее меня? — с горечью прошептал Норберт.

— А разве моя судьба лучше вашей? Если вы еще хоть немного меня любите, то докажите мне это: не пытайтесь встречаться со мной. Прощайте.

Молодой человек был в отчаянии.

— Побудьте же со мной еще чуть-чуть! — умолял он Диану.

— Ах, не тревожьте меня больше! — сказала она, побежала к своему экипажу — и уехала.

В сердце Норберта она оставила яд не слабее того, которым убила его отца.

Диана была теперь уверена, что не пройдет и месяца, как герцог будет у ее ног.

И он, сам того не понимая, поможет ей осуществить задуманную месть.

— Да будет так! — шептала она. уезжая.

И так стало.

Однажды герцог, вместо того, чтобы наскоро перекусить у себя в спальне и поскорее уехать к друзьям, как он это делал всегда, вдруг изъявил желание позавтракать с женой.

Мари никогда еще не видела его в таком прекрасном расположении духа. Он много смеялся, неуклюже шутил и даже рассказал два-три забавных анекдота, которые в те дни были у всех на устах.

Казалось, герцог впервые осознал, что он женат.

Удивлению мадам де Шандос не было предела.

Норберт же с нетерпением ждал, когда слуги окончат убирать со стола и уйдут.

Как только герцог остался с женой наедине, он сразу же подошел и поцеловал ей руку.

Удивление Мари перешло в испуг.

— Я уже давно хочу открыть вам свое сердце, — нерешительно заговорил де Шандос. — До сих пор я был плохим мужем…

— Герцог, я ни разу не говорила ничего подобного!

— Но мы с самого приезда в Париж почти не виделись, — продолжал Норберт. — Я уезжаю из дому рано и возвращаюсь слишком поздно.