Чтение онлайн

Тогда почему? Зачем вмешалась Серафима? Чего от меня ждёт? Кому я нужен живым? Может Вельдаре?

Мысли о жене заставили меня напрячься, борясь со вновь всколыхнувшейся ненавистью. Яд в бокал я добавил сам. А выпить его меня заставила она. Проклятая ведьма, и как она могла заметить? Всё поняла и безжалостно меня подставила. А сама добровольно отправилась в монастырь. Предательница. Дрянь. Стерва. Грехи решила замолить? Или создать о себе благоприятное впечатление? Зачем ей смущать умы граждан Радежа подозрениями? Когда муж ушёл к предкам, её ведь рядом не было. Святая обитель самое лучшее прикрытие.

Я думал, что обманул княгиню. А сам отыграл её задумку. Всё по Вельдариному вышло. Ведьма! Ведьма… А с ними связываться нельзя. Снова я не прислушался к словам своего родителя. И теперь обречён. Но умирать так не хочется!

Вельдара? Только она способна мне помочь. Если захочет. Для чего-то же я ей ещё нужен? Но сам не пойму. Нужно ехать в Тихую обитель к княгине. И умолять. Или требовать. Это уж как пойдёт, как карта ляжет.

Моё решение посетить святую обитель ни у кого из придворных не вызвало удивления. Привыкли уже за последний год. А тут ещё и хворь непонятная меня измучила. К кому, как не к Богам, за помощью обращаться?

Дорогу я осилил только благодаря Серафиминым зельям. И то, в карете ехать пришлось. Настоятельница мне обрадовалась. А вот следы болезни на моём посеревшем лице сильно её встревожили. Сестра Мирана до того, как пришла в обитель была целительницей. И не из худших. Да и в монастыре никогда не гнушалась отказать помощь нуждающимся. Мать мою она тоже лечила, и не только от телесных недугов, но и от расшатанных нервов и от затяжного уныния.

Сестра-настоятельница распорядилась о том, где нас можно разместить. И ушла, увлекая за собой Серафиму. Меня проводили в покои, освобождённые Дастом. Он перебрался в комнату рядом с моей, не столь удобную, но князю князево. С тем никто спорить не пытался.

— Даст, — позвал я братца, с тревогой поглядывающего на меня, — зайди ко мне. Все остальные свободны.

Дастарьян не стал спорить. Он вошёл вслед за мной. Я тяжело опустился на деревянный стул с высокой спинкой, на которую поспешил опереться, всё же дорога меня изрядно измотала. Даст присел напротив на табурет. Был он серьёзен и напряжён. Знает, понял я. И как давно? Не рад? Странно.

— Ну, что молчишь? — сердито заговорил с ним я. Вопрос прозвучал чуть визгливо, и я ещё больше разозлился и, вдруг, почувствовал, что задыхаюсь.

Даст сорвался с места. Чуть ли не насильно напоил меня водой. Приоткрыл окно, давая доступ в комнату свежему воздуху. Я про себя только усмехнулся. А ведь он чувствует себя виноватым. Это хорошо. Обнадёживает.

— Твоих рук дело? — указал я на себя, болезного.

Дастарьян отвёл глаза. Вздохнул устало. Его тихое «прости» прозвучало так виновато, и было для меня столь неожиданным, что я подался вперед, поедая брата недоумевающим взглядом.

— Даже так? И что будем теперь со всем этим делать?

— Вельдара обещала помочь.

Вот только прозвучало это слишком уж неуверенно.

— Как?

— Не знаю.

— Есть способ, — мы оба повернулись на прозвучавший от двери голос.

Княгиня появилась в моей комнате не то чтобы совсем для меня неожиданно, но очень уж вовремя. Ведьма, она и есть ведьма.

Я наблюдал за Дастом, который, подхватившись с места, стремительно бросился к ней навстречу. Усадил на своё место. А сам застыл у окна, не отводя от княгини виновато- тоскливого взгляда. Поругали что ли? Не из-за меня ли? Я даже усмехнулся. До чего же мой братец чувствителен и совестлив. Жаль княгиня Вельдара подобными глупостями не страдает.

Взгляд княгини скрестился с моим. Глаза я отвёл первым. Не к чему её сейчас злить.

— Я приехал просить тебя о помощи, — выдавил из себя, понимая, что без этого не обойтись.

— Проси.

Голос княгини обжёг меня холодным равнодушием. Она меня приговорила?! Но Даст же сказал, что обещала помочь. Да и сама она…

— Я виноват, простите меня, — слова давались с трудом, но жить отчаянно хотелось. — Сожалею, что был настолько самонадеян и глуп. Я больше никогда не стану помышлять против вас.

— Вельда? — голос Даста дрогнул, в глазах мольба.

Она на него даже не взглянула. Уставилась на меня своими пронзительными глазищами.

— Пытаешься сказать, что усвоил урок? — усмехнулась Вельдара. — Я тебе не верю. Но… Чтобы сохранить то, чем дорожу, я готова рискнуть. Завтра в храме, при свидетелях, волей Богов решится наша судьба. Так что молись им нынче ночью, Льен. Ты больше не в моей, а только в их власти.

— Проводи меня, Дастарьян, — велела она, и мой брат послушно последовал за княгиней, оставив меня наедине с самим собой.

Думай, Льен, думай! Что в голове у проклятой ведьмы? Что же она задумала? Нет, нельзя плыть по течению. Я должен подстраховаться и вынудить её придти мне на помощь. И я даже знаю, как этого добиться. Кинжал с лезвием, испачканным добротным быстродействующим ядом, всегда со мной. И я знаю, княгиня, что тебе предложить, за что ты будешь готова заплатить любую цену.

Приняв решение, я немного успокоился, и даже смог уснуть, забывшись тяжёлым беспокойным сном.

Утром за Льеном пришли монахини. В опустевшем после рассветной молитвы храме его ожидали сестра-настоятельница, травница-Серафима и княгиня с Дастарьяном.

— Призываю Богов в свидетели, что всё, что будет сказано мною в этом святом месте, есть правда, — звучный голос Вельдары был спокоен и торжественен.

Льену показалось, что, повинуясь её призыву, качнулось пламя многочисленных свечей, освещающих сейчас храм.

Сестра Мирана подошла к алтарю и, коснувшись рукой священного камня, прошептала молитву.

— Говори, — велела она, отойдя чуть в сторону и уступая Вельдаре место.

Теперь княгиня коснулась алтарного камня рукой.

— Мои помыслы чисты, — негромко произнесла она, но каждый из находящихся сейчас в храме без труда её услышал. — Я прошу высшего суда и готова принять волю Богов, какой бы она ни была.

Следующим был Дастарьян.

Он тоже подошел к алтарю и поклялся подчиниться высшей воле, смирившись с ней, и ни о чем не сожалея.

Льен ждал, не собираясь следовать их примеру. Но от него никто никаких клятв и не потребовал.

Княгиня повернулась к Льену и сестре- настоятельнице. Глядя в глаза сестре Миране, Вельдара сказала: