Чтение онлайн

— Ла-адно, — говорю я, подавившись своим мороженым, когда произносила это. Ему приходится несколько раз похлопать меня по спине, чтобы я перестала кашлять.

— С тобой все в порядке?

— Ага, — кашляю я в последний раз.

Когда я, наконец, прихожу в себя, мне хочется стереть с его лица самодовольную улыбку.

— Думаю, мой вкус произвел на тебя слишком большой эффект.

— Вообще-то нет. Просто меня не очень волнуют орехи. — И только тогда до меня доходит смысл сказанного. Мое лицо тут же краснеет, словно меня обдало жаром из раскаленной духовки.

— Не фанатка орешков?

Дерьмо!

— Нет, я люблю орешки. Вообще-то, я их обожаю. Но не когда они мелко порублены и застревают в горле.

— Хм. Тогда мы должны быть аккуратны и не допускать того, чтобы в твое горло попали орехи.

У меня пропадает речь. Он слизывает последнюю каплю золотистого мороженого у края рта, и мне тут же хочется продолжить это, но уже своим языком. Я провожу пальцем по подбородку, чтобы быть уверенной, что там точно нет слюней. Насколько сильно я смогу еще опозориться? Особенно после того, что сказала насчет орехов. Господи, как низко я могу пасть?

— Так ты не против посмотреть какой-нибудь фильм? — спрашивает он.

— Давай.

— Что хочешь посмотреть?

— О, это легко. Разве я не говорила?

На его лице снова появляется ухмылка, и он спрашивает:

— Что насчет «Форсажа3»?

— Трахни меня.

На этот раз я не добавляю «быстро и жестко».

Глава 23

Шеридан

Суббота всегда была моим любимым днем недели, по большей части потому, что не нужно ехать на работу. А лучшей частью был сон. Вообще-то я жаворонок, но сегодня мне хочется свернуться калачиком в кровати и проваляться до девяти, а может, и дольше. К сожалению, утренние потребности не позволяют мне это осуществить. Откинув одеяло, я уговариваю себя подняться с кровати, когда глубокий, немного квакающий с утра голос заставляет меня замереть на полпути.

— Эй, что у нас на завтрак?

— Аааа! — ору я. А потом до меня наконец-то доходит. Мои ноги запутались в простыне, которую кто-то все никак не хочет отпускать. Руками я упираюсь в пол, отчаянно пытаясь освободиться от предполагаемого убийцы.

— Что ты там творишь? — задает вопрос убийца.

Кончиками пальцев я стараюсь дотянуться до чего-нибудь, что может послужить мне оружием, но единственной вещью, которую я нащупываю, оказывается подушка с изысканно вышитым рисунком и кружевами по краям. Я бросаю ею в него, надеясь, что это сработает. Шлепнувшись на пол, я наконец-то освобождаю ноги, после чего хватаю огромного плюшевого медвежонка-панду, которого мне подарила мама за год до смерти. Он действительно огромный. Я полагаю, что смогу использовать его в качестве защиты.

— Не подходи ко мне, или я…

— Или ты что? Ударишь меня своим плюшевым медведем? — А затем он начинает смеяться. — Надеюсь, у этого медведя крепкие орешки. — А потом ржет еще сильнее. Ох ты ж черт. Это Бек.

— Что ты делаешь в моей постели?

— Включи свет, Печенька.

Я включаю прикроватную лампу у моей стороны кровати. Он в моей постели, полностью одетый, как и я.

— Ты уснула за просмотром фильма, и я слишком устал, чтобы ехать домой. Я полагал, ты не станешь возражать. Я отнес тебя в постель. Это все. Зачем ты встала?

Опустив свою панду, я отвечаю:

— Мне захотелось писать.

— Отлично, тогда иди писай, и кстати, отличное оружие. — А потом он ложится обратно. Вот и весь разговор.

Когда я забираюсь обратно на кровать спустя несколько минут, он заявляет:

— И еще, в следующий раз, когда будешь вылезать из кровати, не стягивай с меня одеяло.

— В следующий раз? Кто сказал, что будет следующий раз?

— Печенька, нас ждет еще куча следующих раз. Вот увидишь.

Потом он тянется ко мне, пока я не обнимаю его. Такая поза заставляет меня перекатиться на один бок и оказаться вплотную к его спине. Поскольку у меня не слишком длинные руки, приходится свернуться калачиком рядом с ним. Его свежий аромат манит меня. Мне хочется прикоснуться к нему не только рукой. Я жажду исследовать изгибы его твердого тела, зарыться рукой в его густые волосы и прикоснуться к ямочкам на его щеках. Но я не такая. Именно я буду ждать решительных действий от Бека и посмотрю, что из этого выйдет. Упираясь лбом в его плечо, я начинаю думать о том, какими были бы на вкус его губы или как бы его рот ощущался на мне, между моими бедрами. Я еле-еле сдерживаю стон. Мне трудно расслабиться рядом с ним, пока мое тело пылает от вожделения. Меня до сих пор мучает вопрос, каким образом меня так сильно тянет к нему, с учетом того, что он мне даже не нравится. Проходит еще много времени, пока я не засыпаю.

Что-то щекочет мой нос. Это так сильно раздражает, что я ударяю по нему. Ничего не выходит. Я решаю, что это комар, но потом задумываюсь, какого черта делает комар в моей спальне в ноябре? Сейчас же жутко холодно, поэтому эти кусающие твари должны были улететь. Потом он появляется снова, и на этот раз я успеваю соединить ладони, поймав преступника. Только это вовсе не комар, а большой палец.

— Просыпайся, Печенька. Ты ленивая задница.

— Грр. Сегодня же суббота. И перестань надоедать мне. Я подумала, что ты насекомое.

— Именно это и было задумано. Давай же. Проснись и пой. Мы должны кое с кем съездить за блинчиками.

— А?

— Звонила Инглиш, чтобы узнать, где ее папочка.

Потирая заспанные глаза, я спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о том, что мои родители привезли ее домой, а папочки нету дома.

— Вот дерьмо.

— В точку. Я сказал, что у нас с тобой была пижамная вечеринка.

Эта фраза заставляет меня резко сесть.

— Какого лешего ты так сказал?

Он выглядит озадаченным.

— А почему бы и нет?

— Она плохо обо мне подумает.

— Ей всего шесть. Она ничего не знает о том, чем занимаются взрослые в кровати вместо игр в кувырки. Не накручивай.

— Как же, зато твои родители точно так подумают.

— Расслабься. Они крутые. Это они заставляли меня ходить на свидания. Давай одевайся, и поедем за Инглиш. Зная ее, могу сказать, она перезвонит через несколько минут.

Я наблюдаю за тем, как он выскальзывает из кровати, словно профессиональный танцор, и направляется в мою ванную комнату. Ладно, раз он занял ванную, каким образом я приму душ? Спустя мгновение я слышу, как включается вода, а потом и его голос:

— Эй, Печенька, не подашь мне полотенце?

Когда я вхожу в малюсенькую ванную, занавеска немного приоткрывается, и он спрашивает:

— Почему ты до сих пор одета?

— Потому что кто-то украл мой душ.

— Ах, вот почему. Примешь его позже.

Положив руки на бедра, я начинаю ждать ответа. Отодвинув снова занавеску, я не ожидаю того вида, в котором он предстает передо мной.

— Вот что получается, если много треплешь свои языком.

— Я н-не т-треплю своим я-языком. Я просто хочу принять душ, который ты занял, — выдавливаю я.

— Сходишь в душ после блинчиков. Теперь чисть зубы, о, кстати, я позаимствовал твою зубную щетку.

— Ты случайно тампонами моими не воспользовался?

Его задница прямо передо мной, пока он сушит свои волосы. Прошу заметить, он ничуть не стесняется своей наготы.

Я стараюсь сделать все возможное, чтобы никак на это не реагировать, но черт, невозможно игнорировать голого Бека. Мое учащенное дыхание щекочет губы. Большой. Сочный. Давай же, хватай его. Это первое, что приходит мне в голову. Я не хочу пялиться так открыто, хотя кого я обманываю? Конечно же хочу. Потому что Бекли Бриджес выглядит, как на одной из его потрясающих фотографий — идеал без каких-либо изъянов. Мой взгляд останавливается на его большом темно-розовом члене. Я не могу даже подумать о том, чтобы оторвать от него взгляд. У меня зудят пальцы от желания прикоснуться к нему, пока он величественно стоил передо мной.