ЖАНРЫ

Ради любви к жизни. Может ли человек преобладать?

Фромм Эрих

Шрифт:

У китайских лидеров есть свое понимание коммунизма, совершенно отличающееся от Марксова: в то время как цель его системы коммунизма — эмансипация и полный расцвет индивида, китайские коммунисты пытаются осуществить полную коллективизацию индивидов, сделать их неразличимыми членами коллектива; они подавляют индивидуальность ради общества. Соответственно, они верят, что их система коммун, в которые объединено подавляющее большинство китайцев, — это шаг вперед в осуществлении коммунизма. Они создают новую форму религии, особую смесь идеологии просвещения, культивирования и использования чувства вины и стыда. Отличаясь от всего того, что Маркс имел в виду под социализмом (или коммунизмом), их система отличается и от русской индустриальной системы управления государством. Будет лишь небольшим преувеличением сказать, что китайцы, эти «синие муравьи», как их часто называют в России, кажутся русским такими же чужими и «дикими», как казались сами россияне Западу в 1917–1920 гг. [172] , Несмотря на то что Китай и Советская Россия объединены общим противостоянием Западу и общей идеологией, — как раньше, так и в настоящее время — расхождение двух держав все увеличивается. Конфликт имеет несколько причин. Самая главная, возможно, заключается в том, что Россия входит в число богатых государств Запада, а Китай является частью бедного сектора, включающего страны Азии, Африки и Латинской Америки. Это конфликт совершенно иного рода, нежели конфликт между Россией и Западом. Последний — это битва между двумя блоками, имеющими гораздо больше общего между собой, чем Россия имеет с Китаем; Китай, пытаясь стать лидером колониальной революции, экспортировать революцию в Индию, Индонезию, на Средний Восток и в Латинскую Америку, потенциально гораздо более опасен для Советского Союза, чем для Соединенных Штатов. Если Китай захочет иметь новые территории для все возрастающего населения, слабо заселенная Сибирь станет более соблазнительной, чем густо населенная часть Южной и Юго-Восточной Азии.

172

См.: Hudson G. Мао, Marx and Moscow. Foreign Affairs, July, 1959 («аналогия не с хрущевской Россией, а с Россией конца 20-х годов»), р. 565.

Кроме этой потенциальной угрозы в качестве лидера колониальной революции китайское руководство представляет еще одну угрозу для Советского Союза как ведущей страны коммунистического мира. Придя к власти, китайские коммунисты заявили, что их революция является «классическим примером», моделью всех других революций в Азии и других слаборазвитых странах. Введя систему коммун, китайские руководители заявили, что они обогнали русских в строительстве коммунистического общества. Нынешний Китай — бедная страна, изо всех сил стремящаяся к индустриализации, а Россия превращается в богатое общество, пытающееся развить и сохранить то, что имеет.

История отношений между Китаем и Россией прошла через несколько фаз, которые мы не будем обсуждать детально. С 1920–1921 гг., когда надежда на революцию в Европе начала таять, ожидание революции в Азии стало важным пунктом в революционной повестке дня. Даже в то время среди коммунистов существовал конфликт: Ленин выступал за поддержку и союз с национальной революцией китайской буржуазии против западных держав, в то время как Индия в лице Роя ратовала за необходимость рабоче-крестьянской революции против своей буржуазии [173] .

173

См. детальное описание в: Саrr Е. Н. The Bolshevic Revolution 1917–1923. The Macmillan Co., New York, 1953. Vol. III. p.254 ff., а также дискуссию между К. Виттфогелем и Б. Шварцем в: «The China Quarterly».

Важно помнить, что победа китайских коммунистов — почти целиком заслуга самих китайцев, помощи от России почти не было. Сталин поддерживал правительства гоминьдана и Чан Кайши, и есть причины предполагать, что его очень устраивала слабость режима гоминьдана [174] . Такое предположение подкрепляется тем фактом, что в Ялтинском соглашении Сталину удалось восстановить права русских в Маньжурии, и после войны он вынудил гоминьдан отказаться от прав на Внешнюю Монголию.

174

См.: Wint G. Common Sense About China, p. 96; по всей проблеме китайско-русских отношений см.: Boorman, Eckstein, Mosley, Schwartz. Moscow-Peking Axis. Harper & Bros., New York, 1957.

Когда правительство гоминьдана вынуждено было отдать Нанкин, Сталин велел советскому послу сопровождать правительство Чан Кайши в Кантон, в то время как большинство других послов остались в Нанкине в ожидании коммунистов. Даже после успеха китайских коммунистов экономическая помощь России была очень ограниченной. Китайские инвестиции, по сути дела, были сделаны благодаря внутренним сбережениям, финансовая поддержка Советского Союза была несущественной [175] . С 1950 по 1956 г. Советский Союз обещал техническую и финансовую помощь по 211 проектам. Финансовая помощь заключалась в займах, а не в грантах, достаточно было платить только около 1/3 стоимости оборудования, необходимого для проектов, поддерживаемых русскими, и в период с 195? по 1956 г. российский кредит на новое оборудование составлял каких-то 3% всех государственных инвестиций [176] .

175

Cf.: Cho-Ming Li, 1. с p. 38–39. Barnett A. D.(1. с. р. 47–48, a также: Louis Fischer. Russia, America and the World. Ch. IV. Harper & Bros., New York, 1960.

176

1. c, pp. 38–39.

Тем не менее такая ограниченная финансовая помощь не снижает огромной важности того факта, что техническая помощь России, заключающаяся в посылке специалистов, позволила выполнить первый пятилетний план, который вряд ли был бы выполнен без нее. Но что касается технической помощи, нельзя забывать, что писал Чжоу Эньлай в газете «Пиплз дейли» в октябре 1959 г.: «Советский Союз в предыдущем десятилетии послал около 800 специалистов в восточноевропейские страны и более 1500 — в Китай» [177] , и далее, что большинство русских специалистов уехали из Китая в 1960 г.

177

Цит. по: Cho-Ming Li. 1. с. р. 38–39.

Двусмысленность русско-китайских отношений переросла в явный антагонизм только после 1959 г., хотя все элементы конфликта уже существовали и были упомянуты выше. Основные причины конфликта двух сил заключаются в следующем: 1) мирное сосуществование с Западом; 2) мирные методы достижения победы коммунизма в различных странах; 3) атомное вооружение Китая; 4) спор о том, какой путь к коммунизму — русский или китайский — является более правильным [178] .

С точки зрения западной внешней политики основной вопрос, несомненно, — это конфликт между российской политикой мирного сосуществования и китайской политикой, которая не отрицает возможность военных методов. Если признать убедительным анализ А. М. Холперна, этот конфликт стал явным во время визита Хрущева в Пекин в 1959 г. на праздновании 10-й годовщины китайской революции.

178

Кроме уже процитированных работ см. Bzrezinski Zb. К. Pattern and Limits of the Sino-Soviet Dispute. Problems of Communism, September-October, 1960, p. 1–7; Zagoria D. S. Strains in the Sino-Soviet Allience. Problems of Communism, May-June, 1960, p. 1–11; Hudson G. F., Mao, Marx and Moscow., Foreign Affairs, July, 1959, p. 561–572; Peking on Coexistence, Foreign Affairs, July, 1960, p. 678–687: Halpern A. M. Communist China and Peaceful Coexistence. The China Quarterly, July-Sept. 1960, p. 16–31. Далее: Boorman H., et al. Moscow-Peking Axis (которая была написана до важных перемен в 1958 г.), цитируемая выше; Trager F. N. Marxism in South East Asia. Stanford University Press, Stanford, 1959. См. также интересную статью Сиднея Ленса о русско-китайском расколе в коммунистических партиях и о том что лежит за пограничным спором Китая и Индии, опубликованную в чикагской «Daily News», Dec. 9, 1959.

Хотя в речах на праздновании подчеркивалось мирное сосуществование, Хрущев уехал из Пекина, даже не подписав обычное дружеское коммюнике с Мао, Что же случилось? «Мы можем предполагать, — пишет Холперн, — что Хрущев, прибыв в Пекин, поставил китайских лидеров в известность, что он очень удовлетворен возможностью мирного сосуществования с Западом и намеревается вступить с ним в серьезные переговоры. Возможно, он им указал на необходимость в будущем ограничить развитие вооружения. Вероятнее всего, он потребовал несколько смягчить внешнюю политику и провести кое-какие существенные политические перемены. Может быть, он уверял их в том, что будет учитывать их интересы, но в то же время посоветовал уменьшить их максимальные требования» [179] .

179

Halpern А. М., 1. с. р. 26. Несколько иная версия у Ричарда Левенталя См.: Lowental R. Diplomacy and Revolution: The Dialectics of a Dispute. «The China Quarterly», January-March, 1961, p. 186.

После некоторого размышления китайцы, по-видимому, согласились, что их отношения с Южной и Юго-Восточной Азией не были успешными, однако что касается политики по отношению к Западу (и других проблем, упомянутых выше) — она только ужесточилась. Они выдвинули тезис о неизбежности постоянного конфликта между двумя лагерями, а американские «мирные жесты» считали не чем иным, как дымной завесой, скрывающей стремление Соединенных Штатов к мировому господству. Позиция же России оставалась четко выраженной — «мирное сосуществование». Приведенные ниже заявления очень ясно выражают две позиции.

Хрущев: «Давайте не будем подходить к делу с коммерческих позиций и высчитывать, какие потери понесет та или иная сторона. Война будет катастрофой для народов всего мира».

«Представим себе, что произойдет, когда бомбы начнут падать на города. Эти бомбы не будут различать, коммунист ты или не коммунист… Нет, все живое будет стерто с лица Земли пламенем ядерного взрыва».

«В наши дни только безрассудный человек может не бояться войны» [180] .

180

Из речей Хрущева перед индийском парламентом 11 февраля 1960 г., перед членами французского Совета мира 23 марта 1960 г. и во Владивостоке 8 октября 1960 г. (цит. по: Zagoria D. S.; 1. ср. 3 (курсив мой. — Э. Ф.).

Далее приводится китайская позиция, выраженная словами Мао Цзедуна: «Если империалисты настаивают на разжигании еще одной войны, мы не должны ее бояться… После первой мировой войны появился Советский Союз с населением в 200 млн. человек. Результатом второй мировой войны было появление социалистического лагеря с общим населением 900 млн. человек. Если империалисты настаивают на разжигании третьей мировой войны, еще несколько сот миллионов обратят свои взоры к социализму» [181] .

181

Yu Chao-ti. Red Flag, March 30, 1960. Цит по: Zagoria, 1. с. р. 3. См. статью в Red Rag, April, Vol. 15, в которой выражается та же линия, что и в «Peking and Coexistence», Foreign Affairs, July, 1960, p. 676–687,

Поделиться с друзьями: