Чтение онлайн

В его глазах мелькнул страх.

– Простите, – произнес он. – Я думал, вы знаете.

Ида прижала ладонь ко рту.

– Скажите, – произнесла она сквозь пальцы. – Скажите, чтобы не осталось сомнений.

– Мессир Уильям Фицрой сейчас находится с вашим мужем, графиня. Насколько я понимаю, его выбрали в качестве заложника для короля Германии на встрече в Сент-Олбансе.

– Нет, – покачала головой Ида. Ей стало дурно. – Нет, мне не сказали.

– Графиня, позвать ваших служанок? – Его голос доносился словно издалека.

Гуго смотрел на мать распахнутыми глазами.

– Нет, – ответила Ида. – Но вам придется меня извинить.

Она дрожала, поднимаясь в покои. Отослала служанок, когда те испуганно обступили ее. Войдя в спальню, села на кровать и закрыла лицо ладонями, чувствуя себя просто отвратительно. Пока она боролась за Гуго, враг напал с другой стороны, и она прозевала опасность. Давно ли Роджеру стало об этом известно и почему он не сказал? Думал, что она не узнает? Она настолько незначительна? Ида чувствовала себя преданной и одинокой… и разозленной.

Что теперь делать? Ида все время спрашивала себя об этом, словно читая молитву на ночь. В конце концов она встала с кровати и достала из сундука эмалированную шкатулку, которую Генрих подарил ей в другой жизни. Ида открыла шкатулку, и ее ноздрей коснулся запах кедра – дуновение прошлого. Она взяла крошечные сафьяновые башмачки и вынула из правого мягкий локон темных волос, перевязанный алым шелком. Осторожно провела им по щеке, и перед ее мысленным взором предстал старший сын, такой же, как в тот день, когда она срезала локон. Она пыталась рассечь эту связь, так же как рассекла волосы, но преждевременная разлука оставила рану на сердце, которая никогда не переставала кровоточить. С величайшей осторожностью Ида вернула обувку и локон в шкатулку. Кроме них, там лежал перстень, который Генрих подарил ей, лишив девственности. Еще одно воспоминание. Еще одна связь, оставившая свой след, подобно жгучим щупальцам выброшенной морем медузы.

Рубин мерцал на ее ладони, словно смола. Ида надела перстень и мгновение смотрела, как он сверкает на пальце. Ее руки были ухоженными, потому что она не хотела цеплять вышивку грубой кожей. Она втирала в них мазь и розовое масло по утрам и перед отходом ко сну, но никогда не считала основным предназначением своих рук носить роскошные кольца. Ида сняла рубиновый перстень. Она попросит Александра продать его в Ипсуиче и добавит вырученные деньги к выкупу. Шкатулки для драгоценностей опустели при последнем сборе, но у нее прибережен рулон шелка и пояс, перевитый золотом и жемчугом. В конце концов, кто увидит его здесь? И она запросто сплетет другой, с замысловатым узором, так что он будет выглядеть дороже, чем на самом деле. Она продаст свои янтарные четки и закажет новые, из простого дерева. Она вернется в свет и будет ныть, просить и умолять, чтобы заложники благополучно вернулись домой. Заложников можно выкупить, но покинет ли Ида когда-нибудь стены своей собственной темницы?

Гуго исподтишка огляделся и вошел в темное, пахнущее плесенью подземелье. Он был почти уверен, что никто его не видел, и захватил с собой терьера Тиба под предлогом охоты на крыс.

Вдоль стены стоял ряд винных бочек, и втулка в одной из них подтекала. Понадобилось бы несколько часов, чтобы напиться тонкой струйкой допьяна, но Гуго нравилось лежать под краном и ловить ртом доброе красное вино. Им двигала скорее новизна и щекочущий нервы риск быть застигнутым, чем потребность в вине, которое намного проще похитить из зала или кладовой. Здесь, если повезет, его никто не побеспокоит и он сможет поразмыслить в одиночестве.

Пока Тиб обнюхивал углы и совался между бочонками с припасами, а вино капало на язык, Гуго размышлял о старшем брате. При его упоминании всегда случалось одно и то же. Взгляд матери становился загнанным, и она замыкалась в себе. Иногда перемена настроения была мимолетной, всего лишь облачко, набежавшее на солнце, но порой больше походила на дождливый день… или даже на целую неделю с непроницаемо-серым небом.

Одним из его первых воспоминаний было, как он стоит у коленей матери, а она гладит его по волосам и говорит, что он вырастет большим, красивым и сильным, как его брат Уильям. Он тогда подумал, что вырасти большим и сильным замечательно, но кто такой его брат Уильям, ведь он его не знает? Еще она сказала, что его старший брат – сын короля и не может жить с ними, потому что должен воспитываться при дворе. Гуго был еще мал и решил, что иметь брата королевской крови, а через него связь с самим королем интересно и восхитительно. Он был слишком мал, чтобы задуматься, почему ни разу не видел Уильяма, и слишком покладист, чтобы задавать непростые вопросы. Так устроен мир, вот и все. Мать редко говорила об этом мифическом существе, но, когда говорила, казалось, Уильям способен озарить ее мир своим присутствием.

Однако недавно восприятие Гуго начало меняться. Ходили смутные разговоры о возможном визите царственного брата. Отец мельком упомянул, что собирается устроить встречу, но противостояние Лонгчампа и графа Иоанна и последующее пленение короля все оборвали. Предвкушение, волнение и любопытство, вызванные мыслью о долгожданной встрече с этим величественным созданием, отошли на задний план. Гуго вступал в пору юности, и перед ним забрезжило новое понимание.

Прежде чем выносить ребенка, женщина должна лечь с мужчиной. Следовательно, его мать лежала с королем точно так же, как лежит с его отцом, и точно так же, как доярка Альфреда лежала с конюхом Марком, отрастив в результате живот размером с полную луну. При этой мысли Гуго содрогнулся. Неужели его мать действительно совокупилась с королем? Он не хотел в это верить, но это должно быть правдой, иначе откуда бы взялся его брат, сделанный, по общему мнению, из столь доброго теста… похоже, ставший заложником вместе с Роджером Биго. Эта новость тоже пробудила тревогу. Связь Гуго с отцом была глубокой и крепкой, но что, если разлука ослабила ее? Что, если старший брат захватил его место?

Внезапно за бочками раздался шум – Тиб с рычанием метнулся, чтобы вцепиться зубами в огромную крысу, а потом бросил ее. Издыхающий грызун приземлился на Гуго. Мальчик с визгом вскочил и отшвырнул мерзкую тварь. Тиб снова прыгнул, повторил маневр и отступил, глядя на хозяина. Пес энергично размахивал хвостом и широко ухмылялся коричнево-белой пятнистой мордой.

– Хорошая собака, – похвалил Гуго, несмотря на шок, и вытер вино с груди.

Крыса оказалась беременной самкой и весила намного больше, чем обычная. Гуго поднял ее за чешуйчатый хвост, вынес из подземелья и бросил в мусорную кучу, подумав, что его старший брат наверняка не делал ничего подобного. И наверняка не спускался в подвал, чтобы выпить вина из протекающей бочки.

Гуго прогулялся с собакой внутри замка и остановился посмотреть на каменщиков за работой, хотя сегодня его не слишком тянуло к ним. Александр тоже наблюдал за каменщиками, закатанные из-за жары рукава вновь открывали его шрам.

– Мать искала тебя, – сообщил он. – Она отправилась в церковь, чтобы помолиться о благополучии твоего отца и брата.

Гуго уставился в землю. Александр ободряюще положил руку ему на плечо:

– А ты неплохо справляешься со взрослыми заботами, паренек.

Гуго поднял глаза, ожидая увидеть снисхождение, но взгляд Александра был прямым и искренним, несмотря на неизменную веселость.

– Отец гордился бы тобой… Мать точно гордится. – (Гуго выпятил подбородок.) – У тебя вдоволь храбрости, потому что ты пошел в обоих родителей. Таких смелых людей, как они, совсем немного… Ты поймешь почему, когда подрастешь.

– А в кого пошел мой брат? – спросил Гуго.

Александр покачал головой:

– Не знаю, никогда его не встречал. Поживем – увидим. – Он снова показал руку со шрамом. – Хочешь знать правду? Брат опрокинул на меня горшок с кипящей кашей, когда я был маленьким. Мы подрались, уж не помню из-за чего, и он схватил горшок и вылил кашу мне на руку. Я давно простил его, но не знаю, простил ли он себя.

Гуго не был уверен, что именно Александр пытается сказать ему… если пытается. Начальник гавани взъерошил ему волосы:

– Беги к матери, хотя на твоем месте я сначала пожевал бы мяты вон с той грядки, не то она задумается, как ты проводишь время.

Гуго покраснел, но Александр усмехнулся, и мальчик усмехнулся в ответ.

Роджер пригнулся к седлу, уклоняясь от седой нависшей ветки, и направил гнедую кобылу вправо, подбодрив ее криком. В ответ она дернула ушами и пустилась легким аккуратным галопом. Иней серебрил кружево голых ветвей и сверкал, словно мелкие кристаллы сахара, на приземистых кустах остролиста и поросшем мхом валежнике. Дыхание Роджера вырывалось изо рта белым паром, когда он вместе с другими охотниками увлеченно преследовал вепря в величественных лесах за стенами Шпайера. Он знал, что король Ричард где-то впереди, потому что между деревьями только что мелькнул круп белого коня и развевающийся красно-желтый плащ, отороченный горностаем.