Чтение онлайн

Когда Самарцевы на деньги, одолженные дядей, купили собственный дом, половину его сразу же сдали семье ссыльных — Вере Юрьевне и Петру Петровичу Маслоковцам. Это были добрые люди, очень любившие детей, и Санька с Сережкой, убегавшие из приюта, часто пропадали у них.

К Маслоковцам заглядывали и друзья-ссыльные.

Как-то в воскресенье, когда Сережке не нужно было спешить в приют, он и Санька сидели у Маслоковцев, рассматривая журналы «Нивы», переплетенные в толстый том.

— А что, Петра Петровича нет? — басом спросили от двери.

Ребята приподняли головы и увидели в дверях человека огромного роста.

— Он во дворе...

— Хорошо, я буду подождать. — Великан уселся на диван. — Вы картинки рассматриваете есть?

— Да...

— А хотите я даю вам читать хорошую книгу?

Голубые глаза великана глядели добродушно, губы слегка улыбались.

— Вы не очень бойтесь меня, ребята. Я есть друг Петра Петровича. Давайте знакомиться! — Он протянул огромную ладонь, в которой утонула рука Сережи, и назвался Францем Яновичем Спруде.

— Фамилия у меня трудная есть. Латышская. Но вам не так надо ее знать. Зовите меня дядя Франц.

— Хорошо, дядя Франц, — осмелев, сказал Сережа. — А книга у вас дома?

— Нет, книга есть в шалаше на огородах, у речки Шинерка.

— Мы знаем ваш шалаш, — обрадовался Саня, вспомнив, что видел этого великана на речке — он носил ведрами воду.

— Вот и прекрасно есть! Приходите ко мне в шалаш, книга будет вас ждать...

Расспросив Петра Петровича о Спруде, друзья отважились заглянуть к нему в шалаш и получили обещанную книгу — роман Войнич «Овод».

Книгу читали запоем, забыв о купании, рыбалке, катании на лодках, забросив и лапту, и бабки. Отважный Овод завладел их воображением...

Вернув книгу, ребята стали бывать в шалаше у дяди Франца, помогали ему поливать и пропалывать овощи. Иногда вместе с ним ходили на рыбалку и даже заглядывали в «ковчег».

С той поры прошло порядочно времени, и снова, собираясь к ссыльным, Сергей думал: узнают они его или нет. Уж очень хотелось ему поговорить с ними. Расспросить о Степане Халтурине.

«Может, сболтнул Санька, а может, действительно это был наш русский Овод...»

Сергей сидел с книгой у раскрытого окна, когда послышался знакомый легкий свист. Он взглянул в окно и, увидев Саню, выскочил на улицу. Они неторопливо зашагали к «ковчегу».

Оба помнили, что по вечерам ссыльные собирались в большой комнате, в столовой. И сейчас, войдя в широкий коридор, они постучались в дверь.

— Войдите! — послышался глуховатый голос.

Сергей распахнул дверь и увидел у окна незнакомого смуглого человека. Он стоял с кистями и палитрой в руках перед холстом на самодельном некрашеном мольберте.

— А, отшельник Саша! — улыбнулся он, положив на стол палитру и кисти. — Ну, здравствуй! Как, все благополучно?

— Здравствуйте, Спиридон Дмитриевич. Спасибо. Коли б не вы, меня выставили бы из реального. Но обошлось. Алгебру сдал и вот теперь приехал на каникулы.

— Без хвостов?

— Без хвостов! — улыбнулся Саня и взглядом указал на Сергея. — Мой товарищ Сергей Костриков. Учится в Казани, в техническом.

— В Казани? Это очень хорошо! Здравствуйте! Будем знакомы. — Он протянул руку. — Мавромати!

Сергей смотрел на смуглое горбоносое лицо с черными большими глазами, дерзко глядящими из-под нависших бровей, и думал: «Этот, наверное, покушался на царя». Ему стало даже немного страшно.

— А ну-ка, друзья, окиньте мою картину свежим взглядом. Как? Похоже?

Саня приблизился первым, посмотрел на холст, глянул в окно.

— Здорово! Дома и деревья, как живые.

Мавромати громко расхохотался.

— Дома не могут быть живыми. Они могут быть только похожими.

— Да, да, они похожи. Я это и хотел сказать, — поправился Саня.

— А вы что скажете, Сережа?

Сергей удивился, что этот мрачный на вид человек запомнил его имя сразу и заговорил так, словно они были знакомы давно. Он подошел к полотну, всмотрелся и сказал неожиданно пришедшее ему слово:

— Жизненно!

— Жизненно, говорите? — удивленно переспросил Мавромати и сам внимательно посмотрел на свою картину. — Жизненно... А ведь это, знаете ли, похвала! Эту мысль еще Чернышевский отстаивал в своей диссертации. Не читали?

— Нет, не читал...

— Жизненно... А? Это отлично сказано! Вы сами рисуете?

— Нет, так разве что...

— Присаживайтесь, молодые люди. Скоро соберутся наши, будем пить чай. Вы чем увлекаетесь?

— Ничем, Спиридон Дмитриевич,— смущенно ответил Саня.

— Не может быть! Даже ничего не читаете?

— Как же... читаем. Вместе как-то «Овода» прочли.

— «Овода»? Это Спруде вам давал? Ну и как? Жизненно?

— Здорово! А что, на самом деле был такой Овод? — спросил Саня.

— Не знаю... Может, и был...

— А Степан Халтурин правда был? — спросил Сергей.

— Халтурин? Вы откуда о нем знаете?

— Мне в Вятке рассказывали, — сказал Саня. — Там о нем многие знают.

Мавромати придвинул стул к дивану, где устроились друзья, присел, подавшись корпусом вперед.

— Халтурин... Это, друзья мои, герой другого склада. И не выдуманный, а настоящий! Это рабочий-революционер, организатор партии, которая ставила перед собой задачу ниспровержения существующего строя. Поняли? Только об этом — ни-ни! А то посадят. Вам, молодые люди, надо стремиться походить не на Овода, а на Степана Халтурина. Это отличный пример беззаветного служения народу.

— Значит, он погиб?

Мавромати придвинулся еще ближе, заговорил шепотом:

— После неудачного взрыва в Зимнем его спрятали товарищи и переправили в Одессу. Он был принят в члены Исполнительного комитета «Народной воли». Слыхали о такой партии?