Чтение онлайн

За Приёмной бабахнуло так, что замёрзший сад вздрогнул, а уши на миг будто ватой заложило. Небо вспыхнуло, осыпалось каскадами искр. А Грег шагнул, оказавшись совсем уж близко. Поднял руку, тронул скулу Тиль кончиками пальцев, провёл по щеке.

– Тебе не кажется, что это уже было?
– спросил негромко и словно бы проверяя.

– Только теперь никто меня спасать не прибежит, - так же тихо ответила Тильда, не переставая улыбаться. Да ей совсем и не хотелось переставать.
– Сегодня вы как-то подозрительно нерешительны, господин офицер.

– Я офицер без году неделя, - буркнул Грег.

– А это имеет значение?

– Никакого.

Чужие холодные губы легко, будто спрашивая разрешения, коснулись её - и это не было неприятно, скорее, наоборот. Тиль ответила, обняла его за шею, вслушиваясь.

Грег не разочаровал: от него приятно пахло, согревшиеся губы казались мягкими и, пожалуй, нежными, а сам поцелуй щекотал ничуть не меньше, чем невесть откуда взявшееся желание кокетничать или то же шампанское.

К сожалению, Тиль чётко осознавала: с террасы их может заметить не только Мими, да и её одной достаточно, чтобы скандал пожаром разгорелся. Нет, Крайт сейчас это нисколько не волновало, но вот сознание могло бы стать и чуточку менее ясным - почти первый поцелуй всё-таки.

– Тильди-тиль...
– позвал Грег.

– Всё потом, ладно?
– попросила Крайт, бездумно гладя его немного колкую, приятно шершавую щёку - колкость с шершавостью чувствовались даже сквозь атлас перчатки и это ей понравилось не меньше поцелуя.
– Поговорим завтра.

– Завтра?
– Рыжий не переспросил, а будто подтверждения потребовал, словно не верил, что завтра вообще наступит.

– Буду ждать тебя после завтрака, - кивнула Тильда.

Вот избитое же выражение: «глаза горят». Но другого Крайт подобрать не сумела, у Грега на самом деле глаза светились фонариками и вовсе не отсветами потухающего фейерверка, огней дома или ламп, раскрашивающих голые деревья в волшебство.

– Завтра, - повторила Тиль просто потому как видела: он рад это слышать.

– Госпожа!
– раздался с дорожки крик. И в нём такая паника слышалась, что Тильда отпрянула от Грега, в сторону шарахнулась, обернулась резко, наступив каблуком на позабытый шлейф бального платья. Почему-то в том, что зовут именно её, Тиль нисколько не сомневалась.
– Госпожа Крайт!

– Я здесь, Нери, - отозвалась, узнав, наконец, дядюшкиного камердинера.
– Что случилось? Что-то с дядей?

– Госпожа!.. Ох, фу-у, - вывернувший из-за кустов слуга, опёрся ладонями о колени, пытаясь отдышаться. Вид согнувшегося в три погибели Нери, обычно такого безукоризненного, словно накрахмаленного, перепугал Тиль сильнее его криков.
– Вот... Вам письмо, госпожа.

– Письмо?
– Тильда почему-то медлила, не решаясь взять уже вскрытый конверт.
– Это не могло подождать до утра?

– Да читайте же!
– приказал камердинер.

Тиль, прикусив губу, вынула сложенный лист. Получилось это не сразу, бумага почему-то скользила в пальцах, как намасленная, развернула. Записка оказалась совсем небольшой, всего-то в несколько строк. Крайт прочитала их - и ничего не поняла, вообще ни словечка. Все буквы были знакомы, они даже складывались в привычное, но смысл ускользал, не давался, юлой в голове вертелся.

– Тильда, что стряслось?
– донеслось издалека, по ту сторону тумана.

Откуда зимней ночью, да ещё в столице туман взялся, Тиль тоже не поняла. Только подумалось смутно: это странно, но тут же исчезло. Вроде бы её пытались удержать, но она вывернулась из чужих рук, кажется, оставив в них шубку. Вроде бы она куда-то шла, всё быстрее и быстрее, а потом и вовсе побежала. Вроде бы очутилась возле ограды, вцепилась одной рукой в чугунные прутья - в другой она так лист и сжимала. Сердце колотилось в горле, грудь огнём горела, как будто Тильда перец вдохнула.

И вот тут, сразу следом за мыслью про перец, под черепом фейерверк взорвался: яркий, слепящий, заставляющий зажмуриться до слёз. И на фоне рассыпающихся искр раскалённым добела железом горели кривовато выведенные строчки: «Я жив. Я возвращаюсь к тебе».

9 глава

Тиль села, растирая мокрое от пота лицо. Несмотря на открытое настежь окно, на прохладный, терпко пахнущий водой воздух, ночная сорочка липла к спине, а спутанные прядки волос к вискам. А ещё подташнивало, под грудиной тянуло, словно на рёбра гирьку подвесили.

Сон был тягостным, не пугающим, но очень неприятным: Тильда спешила и не успевала, знала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но даже сообразить не могла, куда опаздывает. Её окликали, а кто говорил тоже не понять. Арьере осознавала, что спит, но проснуться не получалось. Только вроде бы глаза откроет, как дурман назад затягивал, улица, по которой она бежала, становилась реальнее спальни, и кто-то неразличимый вновь начинал бубнить, что, она даже не пытается, мол, надо приложить больше усилий, нужно соответствовать, а если стараться не будет, всем только хуже станет.

В общем, маковое молоко, которое Карт дал, сыграло дурную службу, нервы ничуточки не успокоились, зато воображение вовсю разыгралось.

Тильда накинула пеньюар, хотела было выйти на балкон, но передумала, тихонько открыла дверь в коридор. Дом спокойно коротал ночь, уютно поскрипывая рассыхающимися досками, шурша мышами в стенах. Слуги по стариковской привычке погасили все свечи и лампы, лишь на верхней площадке лестницы горел ночник, да из-под двери библиотеки выглядывали неровные отблески каминного огня.

Тиль на цыпочках прокралась мимо, сошла по лестнице - она-то с детства знала, как и куда ногу поставить, чтобы ступеньки голоса не подали, через кухню вышла в сад. Гулять, понятное дело, Арьере не собиралась, да и ночь - неласковая, нахмурившаяся из-под невесть откуда налетевших туч - к прогулкам не располагала. Хотелось просто посидеть на крыльце, остудить гудящую колоколом голову, послушать тревожное перешёптывание деревьев. Эту игру Тильда давным-давно придумала, иногда казалось, что в нервном шорохе листвы она даже слова разбирает.

– Госпожа Крайт, - вполне различимо позвал чёрный куст. Арьере тряхнула головой, обеими руками собрала у затылка волосы, откинула их за спину, пытаясь прогнать маковое одурение.
– Госпожа Крайт, здеся я, неужто не слышите?
– настойчиво повторила сирень.

– Слышу, - непонятно зачем ответила Тиль, до боли в глазах всматриваясь в темноту.

– Ой как хорошо-то! А я уж думала и не докличусь. Зову-зову, всё впустую. Погромче-то крикнуть боялась, а ну как старика Джермина разбужу? Он ж поганой метлой погонит. А ещё хуже старуха его. Та меня и вовсе терпеть не может, как увидит, так и начинает...