Чтение онлайн

«Так-то ничего деваха, и голос звонкий, но тоже слова коверкает словно пьяная. Может, какой-то местный диалект?» -подумал Дмитрий и взял из рук рыжеволосой кувшинчик в котом плескалась жидкость.

Вот только пить он не собирался, не нравились ему эти особы, еще и кольцо-сторожок сжимало палец сигнализируя об опасности. Решил притвориться, что глотнет из кувшина, отдаст его, да и пойдет дальше своей дорогой пока другие жители этих развалин не набежали, а чтобы хоть как-то отвлечь старуху с внучкой, спросил:

— А много вас тут живет?

— Чертова дюжина, -ответила рыжеволосая девушка словно ребенок показывая ему сначала две растопыренные пятерни, а потом еще три пальца.

— Кто, одна семья?

— Одна, одна. Я с сестрами, мать наша, дочка и племянницы, да Кирсти с Эреми.

«Мать? Это сколько же лет вашей матери, если ее дети дряхлыми старухами выглядят?» -подумал Дмитрий, но спросить ничего не успел, так как она продолжила:

— Эремия мала еще, а вот Кирсти, коль пожелаешь, воин, поможет скоротать тебе ночь. Будешь доволен, в самом соку девка!
– засмеялась старуха будто прокаркала ворона, а Дмитрий в это время поднесший горлышко кувшина к губам чтобы сделать вид будто пьет вино от неожиданности закашлялся, впрямь чуть не глотнув предложенного напитка.

«Это чего, бабка сама внучке сутенершей выступает? Может прикалывается? Или заведено у них так — первому встречному сисястых девах в постель подкладывать? Ага, знаем, проходили такое с суккубом. Мутно тут все, валить надо и чем быстрее, тем лучше!»

Дмитрий еще раз приложил кувшинчик к губам, крякнул и покачал головой, словно и впрямь отхлебнул вина.

— А что, мужчин у вас вовсе нет?
– снова задал он вопрос чуть скосив глаза и определяя маршрут отступления.

Старуха на его вопрос промолчала, а рыжеволосая Кристи, мотнула головой призывно или скорее пошло улыбаясь провела язычком по острым зубкам и протянула руку за кувшином. Но когда Димка передал ей посуду, что-то укололо его в тыльную сторону кисти.

«Да какого…?
– только пронеслось у него в голове, когда он увидел черную змейку в руке рыжей девки, — Она меня цапнула?»

Парень покачнулся и отрубился увидев в последний миг быстро приближающуюся траву.

Очнулся он на чем-то твердом и холодном и через пару мгновений понял, что лежит совершенно голый и что его снова растянув звездой положили на камень привязав за руки и за ноги, еще и на горло была накинута толстая петля из сыромятной кожи. Вокруг царил полумрак, хотя где-то сбоку горел светильник или факел, отбрасывая красноватые блики на старые каменные стены. Но повертеть головой и осмотреться, не давала накинутая на шею и сжимающая горло петля. Зато, высоко над головой был пролом, в который проникал очень тусклый лунный свет, рассеянный дымкой купола. Голова раскалывалась, руки и ноги онемели, сильно знобило и тело, судя по всему, было покрыто слоем липкого холодного пота.

«Ну что, счастливчик ты наш, поздравляю! Попался как кур в ощип, лошина!
– обругал он сам себя, — Вроде, примерно такое, было совсем недавно в чертогах проклятых? Что на этот раз, в жертву меня принесут или пытать будут? Да уж… не долго музыка играла, не долго Дима танцевал!»

Сколько времени лежал после того как очнулся Дмитрий не помнил, так как периодически его мозг затуманивался проваливаясь в небытие, а потом выныривал в совсем не веселую реальность. Он даже не мог воспользоваться своей, хоть и малой, но магией, все его тело было словно заледеневшим. Он рассудил, что скорее всего это последствия яда впрыснутого в кровь маленькой змейкой. Но вскоре услышал звуки шаркающей походки и как, что-то стучит по камням и стук этот эхам раздавался в большом и пустом зале. А потом, кто-то сильно ткнул этой палкой его под ребра. Так сильно, что от неожиданности и резкой боли попытался вскрикнуть, но из его уст раздался лишь стон.

А еще он уловил запах гнили, затхлости и мокрой шкуры. Потом, кто-то стал говорить, но речь была бессвязной, стариковски скрипучей и непонятной для его уха, просто бубнеж… вначале, но уже через несколько минут стал разбирать слова, но не слыша их ушами, а скорее понимал смысл на каком-то ментальном уровне. Все произнесенное, бесцеремонно проникало через черепную коробку и вонзалось прямо в мозг ржавой иглой.

…слышишь меня? Знаю, что слышишь, потому как есть в тебе крупица колдовской силы. Кхе-кхе, -закашлялась старуха, -это хорошо, значит живой еще. Мне-то все равно, я бы тебя прямо сейчас полоснула по горлу, а внучки освежевали бы твою тушку и приготовили из молодого мясца знатный гуляш. Да, молодое мясцо вкусное и мягонькое. Съедим тебя, да съедим, это так. Но только чуть позже, завтра ты еще будешь нужен. Не мне нужен, моей правнучке Кирсте огневолосой, чтобы зачать от тебя ребенка и дай лесная проматерь, чтобы это была девочка. Родится девочка, так будет новая хульдра. Хотя, по мне и мальчик хорошо, мясцо только рожденного ребенка мягонькое, нежное и сладкое словно мед. Но его мало, на всех-то на нас не хватит. Но я полакомлюсь… да, если мальчик, то я то уж полакомлюсь, разгрызу каждый хрящичек, каждую косточку обсосу.

Сделав паузу в своем монологе совсем древняя старуха нагнулась — вонь усилилась до того, что защипало и так слезившиеся глаза, но все же Дмитрий увидел ее уродливое тело и висящие ниже пояса дряблые груди, потому как одежды на ней не было вовсе. Что-то коснулось его губ, пытаясь проникнуть глубже и он в ужасе замычал пытаясь хоть как-то воспротивиться этому и помотать головой.

— Дурак, пей! Это отвар из древесных грибов и полыни, он нейтрализует яд черной гадюки. А не выпьешь, так сдохнешь! Точно тебе говорю, если не выпьешь, не дотянешь до рассвета.

Димка, безоговорочно поверил старухе и разжал губы, скорее всего потому как в таком состоянии не мог воспринимать ее слова еще и критически осмысливая их. В нутро полилось отвратно пахнущее и до колик горькое пойло. Он закашлялся, но часть влитого в него отвара уже пролилось в горло, а после, проникло и в желудок отчего его нутро зажгло адовым пламенем.

— Вот и славно, коли за несколько часов не подох, то отвар яд быстро выведет. Поживешь еще, но не долго — денек да твой!
– закаркала от своей шутки старуха обнажив свои черные, похожие на осколки обсидиана, зубы, а потом снова больно ткнула его под ребра своей клюкой.

Димка закашлялся и тут же рвотные позывы стали выталкивать из его желудка горечь отвара.

— Поблюй, поблюй немного, это хорошо, быстрее в норму придешь. Вот только не захлебнись рыготиной-то своей, ты еще Кирсти нужен, жеребчик, нужен да… -и она бесцеремонно ткнула его палкой прямо в мужское достоинство и резкая боль внизу живота только усилила рвотные спазмы.

Старуха нагнулась над ним, но лица Дмитрий снова не разглядел, лишь грязные седые лохмы, а еще отвисшие морщинистые груди, напоминающие коричневое раскатанное тесто, упали ему на лицо. Мерзость прикосновения и усилившаяся вонь грязного тела, напоминающая вонь мокрой псины, вызвали целый фонтан блевотины извергающийся из его нутра и он точно бы захлебнулся, если бы древняя старуха не скинула с его горла толстую кожаную петлю и он смог, наконец, повернуть голову набок изрыгая содержимое желудка на каменный пол, прямо рядом со своим лицом.

— Хе-хе, ну значит, точно оклемаешься к завтрашнему полудню. Хорошо, жеребчик, что сразу тебя не освежевали. Попользует тебя еще моя правнучка, попользует.
– прокряхтела старуха и пошла прочь снова постукивая своей клюкой по каменным плитам большого помещения.

Позади она была так же отвратна как и спереди, но только сейчас он увидел торчащие из седых лохм звериные уши и сзади волочащийся хвост с кисточкой.

«Неужели, снова демоницы?
– подумал Димка, — Но копыт же у нее нет, босыми ногами по плитам шлепает.»

Не успела мерзкая старуха покинуть большой зал, как на Димку накатила слабость и он снова провалился в мягкое забытье.

Пришел в себя, когда кто-то трогал его ниже пояса. Хотел дернуться, но онемение в руках и ногах вовсе не прошло, лежал словно тряпичная кукла. Перед глазами расплывалось, но все же разглядел огненно-рыжую копну на голове той самой девицы, что встретила его со старухой в тумане. Только приглядевшись понял, что сейчас та была полностью обнажена и что самое странное, из этой копны рыжих волос так же торчали большие звериные уши.