Чтение онлайн

Тем временем зима вступила в свои права. Шла подготовка к поездке на ярмарку.

Темными зимними вечерами дед Архип рассказывал удивительные истории, которые всегда начинались с былинной русской присказки: "Жил да был добрый царь с прекрасной царевной да злой и хитрый царедворец". Всех захватывал сюжет и манера старика подражать стародавним сказителям. Затихали малыши на полатях. Даже взрослые стремились выполнять бесконечную работу по дому потихоньку. Добро всегда побеждало зло в эпических сказаниях, переплетаясь с былой действительностью.

Но на сей раз, дед завел полу– быль, полу– сказку.

– Жил да был царь Иван по прозвищу Грозный, - начал дед, прикрыв глаза мохнатыми седыми бровями.

– Всех царь держал в страхе великом. Непослушных бояр драл нещадно нагайками. Завел свору преданных ему опричников, которые око царское блюли по всей матушке России. Жен менял, как басурманский хан, и все-то ему было мало.

Вот как-то приходит к беспокойному царю в покои патриарх Никон (Здесь дед Архип вводит в заблуждение своих слушателей. Патриарх Никон жил и учинял реформы церкви намного позже, чем Иван Грозный. Раскол русской церкви произошел за несколько лет до начала царствования Петра Первого. Верно, однако то, что при Иване Грозном после присоединения Казанского ханства многие русские семьи поселились на территории нынешнего Татарстана, и потом, не желая подчиняться нововведениям Никона бежали дальше на Восток, к Уралу – прим. авт.)– злобствующий владыка церкви, и, елейно опустив глаза, слезливо напел царю-батюшке, что стала падать вера в Господа у подданных. Нужно, - говорит верховный пастырь, - великолепием обставить все обряды церковные, нужно заставить почитать наместников Бога на земле, нужно обнажить мечи на еретиков и хулителей православия. Крепко задумался царь и решил искоренить крамолу на святой Руси и заслужить похвалу от Византии.

Цепи и железо слуги царские обрушили на защитников старой веры, на двуперстное знамение без разбора чинов и званий. Пытать упрямцев, - кричали попы с амвона, - на дыбу их и главы лишать!
– лютовали царские лизоблюды.

Возопили непослушные, целовать стали древние иконы заступницы Девы Марии. Началась на Руси смута превеликая. Брат на брата стенкой пошел, а жирные попы только руки от радости потирают. Торжествует Диавол - поубавится на Руси христиан! Раскололась вера. Староверы, соблюдая заповеди Христа, отступили перед лжепатриархом Никоном и сорвались с родовых гнезд подальше от разбоя, навстречу утреннему солнцу. Двинулись обозы преданных Иисусу рабов божьих.

Скоро ли, долго ли, подъехали беженцы к белокаменному Казанскому кремлю с великолепной башней татарской шахини. Хитрый хан Казанского ханства не пустил просящих защиты в ворота крепости, но обещал подмогу, разрешив постой на ханских землях. Стали раскольники обживать новые земли вокруг Казани, соблюдая свои обычаи и нравы.

Как бы то ни было, но дорого обошлось татарское гостеприимство беглым русичам. Молодые шайтаны, потешаясь, насильничали русоголовых молодок. Началось великое кровосмешение. Татарчёнки стали появляться в раскольничьих семьях. Диавол не оставлял в покое страдальцев за истинную веру.

Опять нашептали Грозному царю о кознях Казанского хана: о дерзких набегах на Русские земли, об укрывательстве раскольников, о хвастовстве победить Русского царя. Не стерпел Грозный царь постыдной хулы и решил прогнать прочь наследие Мамая с исконно Русских земель. Подошли несметные царские ратники к белокаменным стенам. Впереди Илья Муромец с дружиной богатырей - началась великая сеча. Не устояли басурмане.

И опять тронулись изгнанники прочь. Упрямые двоеперстники со скарбом, скотом, женами и малыми детишками опять потащились навстречу утреннему солнцу, к богу, к свободе - подальше от Грозного царя. Потянулись обозы через нехоженые леса и болота, через реки и протоки, сопровождаемые воем несметных волчьих стай, мимо гиблых болот с разными гадами и вороньем. Путь страдальцев отмечался свежими могильными холмиками страдальцев за веру.

Шли они долго, обдуваемые свирепыми ветрами и снежными бурями. Наконец, дошли до светлой и быстрой речушки, прозванной Сылва, что у града теперешнего Кунгура. Переправились на другой берег и встали табором у высочайшей горы. Пока отдыхали мужики, шустрая малышня нашла щель под горой, и разнеслась молва до изможденных отцов и дедов о несметных богатствах, хранимых в горе. Ахнули староверы, увидев в свете факелов бриллианты на стенах и сводах пещеры. Начали сгребать цветастые и сверкающие бриллианты деревянными лопатами в мешки, вытряхивая из них жалкий скарб.

Богатства-то сколько! На всех хватит. Но тут налетели подземные хранители пещёр - летучие химеры. Долго отбивались мужики от "исчадий ада". Ночью весь стан храпел и стонал от усталости. До полудня спали счастливые переселенцы.

Припекло солнце-ярило, и из мешков с бриллиантами потекли ручьи, как слезы младенцев. Мужики не верили своим глазам: ночные сверкающие сокровища исчезали на глазах. За какие грехи посылал Господь им такие испытания?

И опять скрипят колеса, плачут малые дети. Все выше поднимаются люди. Впереди седые горы Урала - великана в сиреневой дымке.

И настал тот день, когда взору изможденных страдальцев за веру, увиделось зеленое море-океан необозримых просторов тайги. И пали все на колени, подняв руки к Господу Богу, целовали землю и плакали от счастья. Вот она наша обетованная земля! Пронесли все испытания на костях, сохранив образ святой божьей матери - древнюю икону, которую собственноручно окрестили казанской, а хранителей ее прозвали "Казанцевыми".

Вот почему мы, русичи, прозываемся Казанцевыми.

Передохнув, разделился обоз - одни стали спускаться с хребта к речке Пелым, а другие поехали вдоль гор на юг.

Детвора больше любила сказки деда Архипа из жизни лесных зверей, с которыми общался дед на пасеке. Дед учил детей разговаривать с ними и рассказывал им о целебных травах.

Последний перед поездкой на ярмарку рассказ старого любимца ошеломил всех. Как обычно дед Архип начал с присказки о бродячих лесных духах, таинственных чащобах, о нехоженых тропах. Затем дед стал рассказывать о неожиданной встрече с кочующими оленеводами, во главе которых стоял старый шаман, который кое-что понимал на нашем славянском просторечье. Временное их стойбище расположилось невдалеке от дедовой пасеки и, конечно, словоохотливый старик быстро наладил добрососедские отношения, распивая крепкий чай с духовитым дедовым медом. Много было переговорено у костра в прохладные предосенние вечера. Крепко подружился дед Архип с важным шаманом, который на прощание подарил ему бесценный родовой амулет со старинного ритуального одеяния. Амулет невзрачного сероватого цвета в виде отполированного сердечка с отверстием посередине. Но чудодейственные его свойства заворожили старика. Амулет оживал, когда его клали на гладкую поверхность, и не затихал до тех пор, пока его носик не установится как стрела по направлению к яркой Полярной звезде. Поведал старый шаман о том, что второе такое сердечко он одел на шею внучке перед расставанием.

Побледнела Парася, когда старик положил подарок на стол, и все увидели, как сердечко вдруг забеспокоилось и повернуло носик прямо в девичью грудь, где ответно зашевелился ее таинственный семейный спутник.

Вот так дед! Воистину он "божий человек", - широко перекрестился отец Александр. Сам бог соединяет сердца молодых, подумала мать, когда дед Архип надел на шею Алешке бесценный подарок.

Свадьба Параси и Алексея прошла весело и празднично для всех. Даже Казанцевы из дальних староверческих скитов и хуторов прибыли с желанными подарками.

Большим подарком для новобрачных было решение родителей и братьев взять их в предстоящую поездку на знаменитое "торжище" - Ирбитскую ярмарку, приготовления к которой уже начались.

Василий

Яркий солнечный свет чуть-чуть пробивался через зашторенное больничное окно, что немного скрашивало унылую обстановку палаты. Была весна 1997 года, дед Игорь уже практически не вставал с больничной койки, он умирал, это было ясно всем, находившимся в палате, включая его самого. Но в отличие от других дед Игорь не испытывал какой-либо жалости к себе, хотя ощущал исходящую от собравшихся родственников жалость по отношению к себе. Он был спокоен, так как уход из жизни он считал естественным событием, к которому готовился всю жизнь, и прекрасно понимал, что это рано или поздно произойдет. Эту мысль он пытался донести и до близких, но им это было не понять, и он это тоже прекрасно понимал. Оставалось просто ждать, он уже сделал всё что мог, единственное, что его мучило - это всё нарастающая боль, которая раздирала его изнутри. Как старый солдат, он не показывал никому, что он страдает, ведь он и так уже причинил столько страданий жене, сыну и дочери, которые по очереди дежурили у него в палате. Ладно, хоть внука его не заставляют слишком часто сидеть с ним, подумывал дед Игорь, ему ещё рано задумываться о смерти, о которой неизбежно начинаешь думать, находясь рядом с умирающим человеком. Об этом он просил родных, и они понимающе шли ему навстречу, хотя Артём все равно почти каждый день приходил к нему, хоть на несколько минут он считал необходимым посидеть и поговорить о том, о сём с дедом. Надо отдать должное, эти беседы действовали на деда Игоря не хуже обезболивающих, которыми пичкали его врачи, и он естественно радовался каждому приходу его любимого внука.