Чтение онлайн

Лора осталась позади и, когда Карлос поманил ее, покачала головой.

— Мне нужно сделать кое-какие покупки, Карлос, — сказала она, ободряюще улыбаясь. — Поезжай с папой. Я буду ждать вас здесь через полчаса, хорошо?

Карлос нахмурился и вопросительно посмотрел на отца.

— Все в порядке, папа? — спросил он с опаской. Рафаэль наклонил голову.

— А почему бы и нет? Хорошо, сеньорита Флеминг, идите и делайте ваши… э… покупки. Adios, пока.

— Adios, сеньор, Карлос! — Лора улыбнулась и пошла быстрым шагом в торговую зону. Ей нужно было это время, чтобы разобраться в своих чувствах, и она была благодарна Карлосу, предоставившему ей такую возможность. Она не могла не испытывать удовольствие от того, что Рафаэль позволил убедить себя в необходимости более близких отношений с сыном. Возможно, это был только единичный случай, но тем не менее он позволит Карлосу увидеть, что его отец всего лишь человек, а не какой-нибудь бог.

Когда Лора вернулась к причалу, она нашла там Карлоса в прекрасном настроении, и даже Рафаэль, казалось, воспринял часть той радости, которой буквально лучился его сын.

— Мы выходили прямо в залив, — возбужденно выкрикивал Карлос, — и видели рыбачьи лодки, входящие в гавань! Мы чуть не перевернулись, правда, папа? — Мальчик сделал большие глаза.

— Карлос имеет в виду, что нас подбросило волной от других судов, — извиняющимся тоном заметил Рафаэль. — Вы закончили свои закупки?

— Да, благодарю вас. Теперь мы вернемся в Мадралену?

Рафаэль посмотрел на большие наручные золотые часы.

— Я думаю, мы можем зайти в отель Reina Cristina [11] и выпить кофе, — сказал он. — У нас еще полно времени.

Лора кивнула в знак согласия, воздержавшись от обмена мнениями. Однако ее опасения развеялись, когда на первом этаже отеля они встретились с мужчиной и дамой, примерно возраста дона Рафаэля, которых он представил ей как сеньора и сеньориту Маркес. Они оказались братом и сестрой, а Тереса Маркес была просто поразительно красива. Она разговаривала с Лорой в дружеской манере, но кто больше всего привлекал ее внимание, так это Карлос. Карлос отвечал ей вежливо, называя ее tia [12] Тереса, и Лора поняла, что это, по-видимому, близкие друзья семьи. Лора обменивалась незначительными фразами с Рикардо Маркесом, терпеливо отвечая на вопросы о ее работе. Говорить с ним было легко, в нем не ощущалось той требовательности, которая была свойственна Рафаэлю Мадралена. За разговором Лора наблюдала, как Рафаэль беседовал с сестрой Маркес. От его веселости не осталось и следа, ужасная отрешенность снова вкралась в его голос.

Лора задумалась о причине такой перемены, и по пути обратно в Мадралену в машине Карлос помог ей найти ответ.

— Tia Тереса похожа на маму, когда она была жива, да, папа? — спросил мальчик задумчиво и осекся под гневным взглядом, который бросил на него отец.

Лора нахмурилась, не желая напрямую повторять вопрос мальчика, но Рафаэль сам подсказал ответ.

— Элена была родной сестрой Рикардо и Тересы, — сурово сказал он.

— Понимаю, — коротко ответила Лора, которая почувствовала, что вдали от Мадралены Рафаэль как бы сбрасывал часть своего холодного безразличия, а теперь, снова приближаясь к дому, он будто снова надевал свою маску горечи. Она хотела сказать что-нибудь, чтобы разогнать мрачную атмосферу, сгущавшуюся над ними, но не находила слов, и даже Карлос, казалось, почувствовал перемену, происходящую с его отцом, и спокойно сидел на заднем сиденье.

Прошло еще несколько дней, прежде чем Лора снова увидела Рафаэля Мадралену. Они с Карлосом жили по своему нормальному расписанию, часами гуляли в садах, изучая цветы и насекомых, а потом рылись в книгах, которые отец предоставил для его обучения. Книги в большинстве были слишком сложными для мальчика четырех с половиной лет, но картинки в них оказались интересными, и Лора снабдила их собственными надписями. Карлос оказался способным учеником, он быстро выучил буквы, и ему нравилось вырезать их ножницами из больших листов. Лора вначале с опаской давала ему ножницы, боясь, что он однажды изрежет какой-нибудь дорогой художественный альбом. Но короткого наставления оказалось вполне достаточно и можно было спокойно оставлять его за этим занятием.

К концу второй недели ее пребывания в Мадралене Карлос мог правильно написать свое имя и понимал некоторые простые слова в книжке с картинками и с надписями к ним. Лора обнаружила, что он очень любит рисовать, и многие его рисунки стали украшением стен детской. Она также уговорила Марию попросить у одного из садовников немного песку, и теперь у стены в детской стоял большой металлический ящик, полный песка, и Карлос мог в нем играть, сколько душа пожелает, невзирая на погоду. Она предпочла бы, чтобы он играл с песком вне дома, но, с другой стороны, отпадала необходимость в таком анахронизме, как детская песочница.

Ежевечерний обед был самым трудным моментом дня. Тревога усиливалась от незнания, будет ли сегодня за обедом Рафаэль, а когда его не было, ее охватывало огромное разочарование, хотя этот факт мог показаться смешным. Ведь, в конечном счете, чем меньше она виделась с ним, тем спокойнее было ей самой, так как не была уверена, что сможет надежно скрывать свои чувства.

Донья Луиза проявляла большой интерес к успехам своего внучатого племянника и часто сама заходила в детскую и просила Карлоса продемонстрировать ей свои таланты. Ребенок нуждался в ком-то, кому он мог бы показать свои работы. Лора считала, что, независимо от своего настроения, Рафаэлю следовало бы почаще вспоминать, что у него есть сын. После поездки в Альхесирас он только раз провел некоторое время с Карлосом, и это было рано утром, еще до того, как донья Луиза и Лора проснулись. Он забрал Карлоса из детской и поехал с ним кататься на лошади в пустынные просторы, где паслись быки. Лору вначале испугало то, что Рафаэль взял своего сына туда, где бродят такие опасные животные, но Элизабет только усмехнулась и сказала, что с отцом Карлосу не угрожает опасность.

Когда Лора узнала, что Карлос выезжал так и раньше, она спросила у Элизабет, нельзя ли присоединиться к ним, но тут Элизабет выразила решительные сомнения.

— Я не думаю, что дон Рафаэль позволит вам выезжать верхом на мыс, — ответила она, покачав головой. — В конце концов, вы должны признать, что не привыкли обращаться с быками! — Она криво усмехнулась.

Лора успела рассказать ей о своей встрече с Рафаэлем в то первое утро, когда она вышла на прогулку одна.

Теперь она лишь вздохнула и кивнула головой.

— Да, я полагаю, вы правы. А какой опыт имеет Раф… я хотела сказать, дон Рафаэль? — спросила она, покраснев.

Элизабет склонила голову набок.

— Дон Рафаэль сам участвовал в бое быков. Вы что, не знали об этом?

Лора уставилась на нее.

— На арене?

— Разумеется. Испанские мужчины все стремятся пережить трепет и восторг корриды. Это можно сравнить ну разве что с тягой к автогонкам в Англии.

— Я и не знала! — воскликнула Лора. Она склонила голову, презирая себя за приступ страха, который охватил ее, когда она представила себе Рафаэля на арене, подставляющего свое тело свирепым рогам этих чудовищ. Она вздрогнула, эта мысль для нее была невыносима; поняв это, Элизабет уточнила:

— Он не занимался боем быков уже несколько лет. Сейчас его интересует только их разведение.

Лора резко обернулась.

— А здесь, в Костале, есть арена?

— Вряд ли. Есть площадка, на которой люди из деревни показывают свое умение. Но только изредка они убивают быков.

Лора снова вздрогнула.

— Дон Рафаэль участвует там в состязаниях?

— Не знаю. — Элизабет развела руками. — Что вам до этого, Лора? Что означают все эти расспросы? Боже милосердный, уж не влюбились ли вы в этого мужчину? — Она воздела глаза к небу. — Это было бы слишком глупо!

Лора начала было говорить, но тут из детской вбежал Карлос и позвал ее смотреть замок, который он только что построил из песка, и Лора охотно поспешила за ним прочь от испытующего взора Элизабет.

На следующий день Лора получила послание. Лиза вручила его ей после ленча, и Лора с любопытством надорвала конверт, размышляя, кто это мог написать? И тут же у нее вырвался вздох. Письмо было от Педро Армеса, который спрашивал, не составит ли она ему компанию этим вечером за обедом.

Она показала записку Элизабет, которая как-то странно посмотрела на нее.