Чтение онлайн

— Насколько я понял, Лиза к вам заходила, — сказал Ал.

— Да. Рад был ее видеть.

— Как вы ее нашли?

— Все такая же. Вы беспокоитесь за Лизу?

— Она считает, что я гублю свою карьеру.

— Мне кажется, она примирится с этим.

— По-моему, она сейчас немножко в расстроенных чувствах, — уклончиво сказал Ал, силясь улыбнуться. — Если бы вы писали о Лизе, не знаю, какой бы она вам сейчас представилась… и куда бы вы ее поместили. Хотя… может быть, вам это ясно.

Судебный пристав потребовал тишины и порядка, а затем в зал вошел коронер — доктор Болдуин, высокий, статный мужчина лет пятидесяти с густыми, зачесанными назад черными волосами. На нем был темный двубортный костюм в узкую полоску. Холеный, довольный собою господин. К тому же здесь он чувствовал себя как дома. В колледже он считался звездой футбола и как футболист преуспел заметно больше, чем как врач, но все его знали и любили, и потому он получил место коронера.

Он приветливо улыбнулся присяжным, которые, точно виноградины с одной лозы, все были примерно одного с ним возраста, то есть лет пятидесяти, все аккуратные, ревностно относящиеся к своим обязанностям, все полны решимости по мере сил сохранить свою совесть чистой, и все явно из имущего класса.

За столом перед креслом коронера сидели два юриста, настроенные отнюдь не благожелательно друг к другу. Старший из них, Генри Рэлстон, выполнял обязанности помощника коронера. Его двадцатипятилетний коллега Дж. Робертсон Дантон, горячий и искренний поборник гражданских свобод, предложил свои услуги семье Гонсалес.

— Но где же наш полицейский? — шепнул Шор.

Доктор Болдуин, проглядев какие-то записи, поднял голову и серьезным, озабоченным тоном сформулировал цель этого разбирательства. Присяжные, когда они ознакомятся со всеми фактами, обстоятельствами и показаниями свидетелей, могущими помочь установлению истины, должны будут решить, как и из-за чего погиб несчастный молодой человек.

— Вон он ваш приятель! — шепнул Ал.

Джейсон Дансфорд тихо вошел в зал вместе с Айрой Мастардом. Он был одет в штатский серый костюм и синий галстук — само спокойствие и уверенность в себе. В нем даже появилась какая-то особая внушительность, как бы сознание собственной важности. Он только что подстригся. И Айра Мастард тоже. Красиво, аккуратно подстриженные люди, которым нечего скрывать.

Джейсон скрестил руки на груди, и брат Хуана Гонсалеса вскочил, сверкая глазами, и вцепился в плечо матери. Она сердито дернула его за рукав.

Коронер сказал:

— Благодарю вас, миссис Гонсалес, — и посмотрел на высокое окно.

По стеклам текли струи воды. Дождь хлестал с такой силой, что улицы, наверно, уже затопило.

Мистер Рэлстон встал.

— Хуан Гонсалес. Имя покойного — Хуан Гонсалес, — сообщил он так, словно коронер мог вовсе и не знать имени этого молодого человека. И голос его прозвучал не очень уверенно, как будто и сам он не был убежден в том, существовал или когда-нибудь этот молодой человек. А вот теперь приходится что-то о нем выяснять. Коронер вызвал мать Хуана.

Низенькая перепуганная шестидесятилетняя женщина с опухшим от слез лицом говорила, запинаясь на каждом слове. Мистер Рэлстон мягко ее направлял, и она сообщила некоторые сведения о себе. Родилась в Панаме. В этом городе живет два года. Уборщица. Да, иногда она получает пособие по безработице. У нее два сына: Хуан, двадцати четырех лет, и Тони — восемнадцати лет. Хуан работал грузчиком на кондитерской фабрике. Да, одно время он получал пособие по безработице. Но ему это не нравилось. Он зарабатывал семьдесят два доллара в неделю. Весь последний год он работал, и никаких неприятностей с полицией у него не было.

Таким образом, было установлено, что молодой человек по имени Хуан Гонсалес действительно существовал. Мистер Рэлстон сообщил, что судья хотел бы ознакомиться с материалами полиции. Он вызвал инспектора Сазерленда, и тот зачитал рапорт, поданный полицейским Дансфордом. Затем он рассказал, в каком состоянии был Джейсон по прибытии в участок в ту ночь, после стрельбы: о том, как Джейсон был удивлен, о его полном недоумении, его потрясении; он был словно во сне и отказывался поверить, что он не покалечен, что в него не стреляли. Инспектор превосходно и совсем ненавязчиво обрисовал образ полицейского в шоковом состоянии. В добавление он сообщил, что произведен анализ пороховых пятен на одежде убитого, позволяющий установить, насколько близко он находился от полицейского.

— Здесь ли полицейский Мастард? — спросил мистер Рэлстон.

— Да, сэр, — отозвался Айра.

— Вы только поглядите на него! — прошептал Шор. — Просто великолепен! Какая голова, подбородок! Я уже верю всему, что он скажет.

Айра Мастард производил впечатление грубоватой искренности. Иногда он запинался и заводил глаза кверху, поправляясь, пытаясь не упустить ни одной подробности, дотошно воспроизвести все, что произошло в ту ночь.

— Шел дождь, — сказал он. — Лил, почти как сейчас… — Он взглянул на окно, но даже и тут поправился: — Нет, сэр, послабее, не то мы бы вообще ничего не увидели. В такой ливень кто бы погнался за машиной?

И тут, не торопясь, он рассказал о погоне и о стрельбе на темной улочке, у старого гаража.

Коронер, взглянув на свои часы, обнаружил, что уже больше двенадцати. Он объявил перерыв до двух часов и с удивлением посмотрел на окно. Ливень внезапно стих. Засияло солнце.

Когда они выходили в коридор, Боб Гоуди, один из репортеров, узнал Шора, который выделялся своим дорогим костюмом и еще тем, что словно бы и не обращал внимания, где он находится.

— Вы ведь Юджин Шор? — спросил Гоуди. Мистер Шор чуть заметно улыбнулся, и Гоуди продолжал: — Почему такой человек, как вы, вдруг пришел сюда? Вам кажется, что это интересное дело? Что вас привлекло, мистер Шор?

— Я гражданин и налогоплательщик этой страны, — невозмутимо сказал Шор. — И потому мне следует здесь находиться, не так ли? — Он похлопал Гоуди по плечу.

— Ал, — сказал он, отворачиваясь от репортера, — не зайти ли нам куда-нибудь неподалеку выпить и перекусить? Как вам кажется?

— Выпить я бы, пожалуй, не прочь, — согласился Ал.

На улице весело блестели лужи. В синей прорехе над симпсоновским небоскребом сияло солнце. Направляясь в ресторан «Старина», они пошли напрямик через Итонский универсальный магазин. В тускло освещенном маленьком зале они выпили по два «мартини». Шор отлично перекусил телячьими котлетами в сухарях и все уговаривал Ала обязательно их попробовать, когда тот доесть свой салат. За кофе Шор спросил:

— Как подвигается работа, Ал?

— Можно мне задать вам маленький вопрос? Возможно, он даст мне ключ к вашим произведениям.

— Задавайте, отвечу на любой.

— Может быть, он и банальный, я понимаю. Но у меня сейчас застопорилась работа. Каким вы себя видите?

— Каким я себя вижу? Пожалуй, я себя никак не вижу.

— Но вы должны же как-то на себя смотреть.

— Почему «должен»?

— Каждый человек видит себя в определенном свете, — не отступал Ал. — Каждый человек как-то на себя смотрит.