Чтение онлайн

— Не совсем.

— Тогда что конкретно?

— Я не хочу заниматься с тобой сексом, — отрезала Стиви.

Джадд коротко рассмеялся:

— Черта с два ты не хочешь.

Она разозлилась; это было видно. Джадд уже научился различать признаки надвигающейся бури: бросившийся в лицо румянец; потемневшие вдруг глаза — поразительно, как менялся их цвет, от теплого оттенка виски к почти черному; вздернутый подбородок.

— У меня сейчас очень тяжелое время, — звенящим голосом произнесла Стиви. — У тебя тоже. Ни мне, ни тебе роман сейчас абсолютно не нужен. Тем более роман между нами. Возможно, нужно было вынести некий урок из Стокгольма и…

— Я вынес. Ты меня хочешь. Ты и тогда меня хотела.

Стиви сжала руки в кулаки и сделала глубокий вдох:

— У нас осталось несколько дней до того, как я обещала дать своему менеджеру ответ. Полагаю, что лучше нам будет оставаться друзьями.

Джадд подошел к ней вплотную:

— Скажи это своему телу, крошка.

Стиви застонала от ярости, развернулась и бросилась вон из кухни, по коридору и на второй этаж. Он кинулся за ней, в несколько шагов достиг лестницы, но вдруг остановился.

Тот Джадд Макки, который после бейсбольного матча или бокса зависал с веселыми дружками в барах, твердил ему: «Не будь дураком, догони ее. Один поцелуй, одно нежное прикосновение — и она снова станет мягкой и податливой, как воск. Она будет твоей».

Ведь он же заслужил это, верно? Черт возьми, он две недели сидит без работы — между прочим, из-за нее! И если у него отберут машину, это тоже будет ее вина.

Он вел себя как ангел. Он предоставил ей безопасное убежище, кров над головой, свежий воздух и все такое. На время отказался ради нее от своей жизни и собственных удовольствий, а именно выпивки и девчонок.

Он потратил на нее время, влез из-за нее в неприятности и, возможно, в долги. Так неужели он не заслужил определенную компенсацию?

Но другой Джадд Макки, тот самый, который пообещал сохранить тайну Стиви, точно знал, что одноразового секса с этой женщиной ему недостаточно. Ему нужно нечто большее. Гораздо большее. И именно этот Джадд вернулся в столовую, к поджидавшей его пишущей машинке.

Благородство было Джадду в новинку. Он по-прежнему чувствовал себя паршиво, но решил, что если у него есть хоть какая-то сила воли, то он вполне может немного потерпеть.

«Ничего себе немного», — проскрипел противный внутренний голос. Словно чтобы напомнить, что именно он теряет, перед ним вдруг возникла картинка: ее обнаженная грудь, влажные от его поцелуев соски.

«Нет, нет и нет, — воззвал Джадд к своей темной стороне. — Еще ни одну женщину я не принуждал силой. И будь я проклят, если начну со Стиви Корбетт. Тем более что работа захватывает меня целиком. У меня просто нет времени на мысли о сексе».

«Скажи это своему телу», — хмыкнул внутренний голос.

Дождь шел целых два дня. Сорок восемь нескончаемых часов, в течение которых они вынуждены были оставаться дома и терпеть присутствие друг друга. Дурацкая погода, ужасное настроение обоих, взаимная раздражительность и навязчивые мысли о неудавшемся сексе, которым и Стиви, и Джадд изо всех сил старались не придавать значения, стали серьезным испытанием и для нее, и для него. Вожделение, как определил это чувство Джадд, упорно не желало проходить. Как и дождь.

За обедом они едва разговаривали — любая беседа неизменно оканчивалась перепалкой. На второй день Стиви, чтобы убить время, решила съездить в город, купить особенные продукты и приготовить изысканный ужин. Она приложила к этому действительно много усилий, и ужин вышел просто великолепный. На беду, именно в этот вечер Джадд, работавший не поднимая головы, счел нужным не делать перерыва на еду и попросил Стиви принести поднос с ужином к нему в комнату. После нескольких часов, проведенных в кухне, эта простая просьба для Стиви оказалась равнозначна объявлению войны. Она злобно заявила, что он может сам положить себе еды и вместе с подносом отправиться прямо к черту.

По поводу ванной они тоже поругались.

— Будь так добр, не бросай мокрые полотенца на пол, — раздраженно попросила Стиви.

— Я бы не бросал их на пол, если бы ты не развешивала свои штуки на вешалке для полотенец и на палке для шторы. — Джадд сердито сдвинул в сторону мокрые трусики и лифчики Стиви.

— А где, по-твоему, я должна их вешать в такую погоду?

— Слышала когда-нибудь о такой вещи, как сушилка для одежды?

— Я не могу сушить белье в сушилке для одежды.

Джадд, для которого эта реплика не имела ни малейшего смысла, с проклятиями выскочил из ванной.

— И тебе не мешало бы побриться, между прочим! — крикнула Стиви ему вслед.

— Тебе-то какая разница, скажи на милость?

Так продолжалось до тех пор, пока на третий день дождь не прекратился. Через час выглянуло солнце. От луж во дворе поднимался пар. Воздух был горячим и влажным, как на каком-нибудь тропическом острове.

Первым делом Стиви бросилась проверять, как там ее цветы. Молодые побеги лежали на земле, но Стиви решила, что через пару часов они будут как новые.

— Ну что? Диагноз неутешительный?

На веранду вышел Джадд в своей стандартной одежде — в шортах. Изо дня в день менялся лишь их цвет. Большую часть времени Джадд ходил босиком и без рубашки. Своих шрамов он, похоже, больше не стеснялся.

Сцепив руки в замок, он с наслаждением потянулся. Стиви моментально и привычно отвела взгляд от узкой полоски темных волос, идущей от живота вниз.

— Думаю, они выкарабкаются, — сообщила она.

— Кажется, у меня уже мозоли на заднице появились от долгого сидения. — Джадд непринужденно потер вышеуказанную часть тела. — Хочешь сыграть в теннис днем?

Это было лучшее предложение в ее жизни. Больше всего на свете сейчас Стиви была нужна хорошая жесткая игра, которая помогла бы ей сбросить накопившееся напряжение. Может быть, тогда исчезнет это неприятное ощущение. Словно бы ее долгое время держали связанной, и все тело затекло.

— Еще как, — бодро сказала она. — Только скажи когда.

— Как только переоденемся в нормальные шмотки.

— И как только ты побреешься.

Джадд поскреб заросший подбородок.

— Пожалуй, это перебор.