Чтение онлайн

– «Чибису» сто дней? – воскликнула она.

– Эх, мамаша, мамаша, – с наигранным возмущением отреагировал он. – Выходит, и не заметили! А между прочим, именно сто дней назад «Чибис» начал работать. И теперь у него полно клиентов. Желаю, чтобы их с каждым днем становилось все больше и больше, и по этому поводу приглашаю вас сегодня пообедать в ресторане. Надо отметить событие.

Он все это выпалил на одном дыхании, будто боялся, что Вера откажется. «Он меня не забыл! Он считал дни. Я, хозяйка, не помнила, а он помнил, когда сто дней! И рано утром прислал цветы. Какие прекрасные цветы!» – Вера коснулась губами лилового лепестка.

– Вы заняты? Вы не можете? – убитым голосом переспросил он. – Ну, ничего. Я сам виноват. Надо было заранее договориться. Просто мне хотелось сюрприз вам преподнести.

– И вы преподнесли! Замечательный сюрприз! – воскликнула Вера. – И я совершенно сегодня не занята. Командуйте, где и во сколько мы встречаемся?

– Я ровно в два за вами заеду.

В трубке раздались частые гудки. Он словно боялся выказать радость. Вера подхватила корзину на руки и закружилась с нею по кабинету. Кажется, она была счастлива!

Он действительно приехал ровно в два. И вынес из машины еще одну корзину с тюльпанами. На этот раз ярко-желтыми.

– Александр Михайлович, вы меня совсем задарили! Не много ли?

– То было «Чибису» в вашем лице, а это лично вам, – водрузил он новую корзину на оставшееся место на столе. – Я, правда, ориентировался на свой собственный вкус. У нас как-то к желтым цветам нервно относятся. А мне нравится. Особенно глубокой осенью или зимой, когда на дворе стоит вот такая серая слякоть. Посмотришь на них, и будто солнце выглядывает. И настроение поднимается.

– Мне тоже они очень нравятся, – сказала Вера. – И лиловые потрясающие.

– Если честно, я в магазине между ними разрывался. Так и не смог выбрать. Вот обе корзины и купил.

«Он сам покупал! – не верила своим ушам Вероника. – Не шофера послал и не Лену. Ради меня сам рано утром отправился в цветочный магазин. Правда, может, он сделал покупку и вчера вечером. Просто велел доставить утром. Но что это меняет? Он…»

– Что-то вы, Вера, притихли, – вклинился в ее мысли Александр Михайлович. – А у вас тут совсем ничего, – оглядывал он ее кабинет. – Неплохо устроились. Солидно и со вкусом.

– Даже первого заместителя генерального не стыдно принять, да? – хохотнула она.

– Думаю, и самого генерального можно, – кивнул он. – А мне было ужасно интересно посмотреть. Вы же меня на открытие так и не пригласили.

Вера вздохнула:

– Открытия не было. Мы в первый же день выполняли заказ. Ликвидировали последствия крупной корпоративной вечеринки. Целый день в полном составе трудились.

– Трупов, надеюсь, не было? – ехидно смотрел он на нее.

– Вот разве что трупов. Если их только до нашего прихода не унесли.

– Кто же, интересно, так погулял?

– А вот это уж, извините, разглашение конфиденциальной информации о клиенте, – погрозила ему пальцем Вера. – Не имею права.

– Но я ведь партнер.

– Все равно не скажу.

– Сдаюсь, – развел руками он. – Я – человек, уважающий чужие принципы.

– Может, хотите весь офис посмотреть? Я столько сил в ремонт тут вложила! Видели бы вы, на что это помещение было похоже. Бомжатник. А в одной комнате вообще было болото. Лягушки, правда, не квакали, но в остальном…

Они уже шли по коридору.

– Кто бы мог подумать, – восхищался Александр Михайлович. – У вас тут просто замечательно.

– Знала бы заранее, сколько придется трудиться, прежде чем можно будет начать работать, ни за что бы не взялась.

– Я, между прочим, вам честно предоставил выбор.

– И я его сделала, – подхватила она. – И теперь нисколечко не жалею.

– И, думаю, никогда уже не пожалеете, – с какой-то странной интонацией проговорил он.

Она хотела заглянуть ему в глаза, но он отвел их и быстро добавил:

– А теперь я предлагаю поехать в ресторан и наконец-то отметить ваш выбор.

Они замечательно провели время в ресторане, весело беседуя, в общем-то, ни о чем. Вероника чувствовала себя так хорошо и уютно, как не чувствовала себя уже очень давно. Он понимал ее буквально с полуслова, реагировал на малейшие ее шутки. Ему достаточно было намека, жеста, движения глаз, улыбки, по которым он чутко улавливал, что она имеет в виду, словно был с ней близко знаком уже много лет.

И когда они уходили, он, распахнув перед ней дверь машины, сказал:

– Не знаю, как вам, но мне сегодня понравилось. Может, сделаем такие встречи традицией?

– Каждые сто дней отмечать? – не поняла Вера.

– Сто дней слишком долго. Боюсь, не выдержу. Я вот думаю… Хорошо бы завтра.

Теперь Вероника и Александр Михайлович обедали вместе достаточно часто. И называла она теперь его не Александром Михайловичем, а Сашей и на «ты». Он решительно настоял на этом. И сам перешел с ней на «ты». И цветы каждую встречу ей дарил. Словом, все как полагается. Но больше решительно ничего. Он даже в щечку не позволял себе ее поцеловать. Ни при встрече, ни при расставании. И ни разу никуда не приглашал ее вечером. Только днем и только пообедать, что само по себе было крайне неудобно. Порой они больше времени проводили в пробках, нежели в ресторане, – каждого ведь после обеда ждали дела.

Вера была сильно заинтригована столь странным его поведением. Саму ее продолжали раздирать противоречия. Саша нравился ей все больше и больше, она неизменно ждала встреч, и какая-то часть ее души с нетерпением ожидала, когда он наконец решится еще хоть на шаг продвинуться в их отношениях. Другая часть, однако, яростно этому сопротивлялась и заставляла по возвращении домой стыдливо отводить счастливые глаза от портрета Андрея и Севы. Эта часть заставляла ее постоянно чувствовать себя виноватой перед памятью о них. Вероника не могла отделаться от ощущения, что, чем больше у нее появляется радостей в ее новой жизни, тем больше наполняются болью глаза сына и мужа. «Как ты могла? Ведь ты забываешь нас!» – читалось в их взорах.

И радость и покой покидали ее сердце, вновь уступая место боли, горю и слезам. И она мысленно обращалась к покойным мужу и сыну: «Простите меня, мои милые. Я, конечно же, помню вас. Но вы меня здесь оставили совсем одну. А чтобы жить дальше, мне нужна хоть крошечка счастья. Я так в нем нуждаюсь!»

А утром ей вновь звонил Саша, и она, забыв о ночных терзаниях, вновь проникалась радостью и с нетерпением ждала новой встречи за обедом, гадая, решится он или не решится наконец на что-нибудь, и в то же время боясь этого момента. Тогда ведь и ей придется принимать решение. А готова ли она к этому? Вера не совсем была уверена. Однако и он, кажется, никуда не торопился. И они по-прежнему все обедали и обедали.