Чтение онлайн

Это письмо меня крайне обезпокоило, и горѣла нетерпѣніемъ узнать, что происходитъ съ нимъ; я прождала пятнадцать дней, не имѣя отъ него извѣстій, это поразило меня и я дѣйствительно страшно мучилась; слѣдующіе пятнадцать дней я была какъ сумасшедшая. Главное мое затрудненіе заключалось въ томъ, что я точно не знала, гдѣ онъ; сначала я поняла, что онъ живетъ въ квартирѣ матери своей жены, но, пріѣхавъ въ Лондонъ, гдѣ я имѣла его адресъ для писемъ, я узнала, что онъ живетъ на Блумсбери, куда переѣхалъ со всей семьей, т. е. съ своей женой и ея матерью, хотя прежде его жена не соглашалась жить съ нимъ подъ одной крышей. Скоро я узнала, что онъ находится при смерти, но и я была не въ лучшемъ положеніи. Однажды ночью, я одѣлась служанкой, надѣла чепчикъ и соломенную шляпу и пошла къ нему въ домъ, говоря, что меня прислала одна дама, сосѣдка по его прежней квартирѣ, узнать вообще о его здоровьѣ и какъ онъ провелъ эту ночь. Такимъ образомъ я нашла случай, котораго искала; я разговорилась съ одной ихъ служанкой и узнала всѣ подробности его болѣзни; оказалось, что у него кашель и лихорадка; кромѣ того она же сообщила мнѣ, что его жена поправляется и доктора полагаютъ, что къ ней вернется разсудокъ, но тѣ же доктора мало надѣются на его выздоровленіе и даже думаютъ, что онъ умретъ сегодня утромъ.

Все это были для меня самыя ужасныя извѣстія. Я начинала понимать, что насталъ конецъ моему благополучію, я не имѣла ничего въ виду и не знала, чѣмъ буду поддерживать свое существованіе.

Особенно меня тяготило то обстоятельство, что у меня былъ сынъ, милое и доброе дитя; ему наступилъ седьмой годъ и я не знала, что съ нимъ дѣлать. Съ такими мыслями я вошла къ себѣ вечеромъ, я спрашивала себя, чѣмъ я буду жить и какимъ образомъ я устроюсь теперь.

Не трудно представить, что съ этого времени я не имѣла покоя; не смѣя рисковать сама, я отправляла разныхъ посыльныхъ подъ тѣмъ или другимъ предлогомъ узнавать о его здоровьи; спустя пятнадцать дней, явилась слабая надежда на его выздоровленіе; я перестала отправлять посыльныхъ и черезъ нѣкоторое время получила извѣстіе отъ его сосѣдей, что онъ встаетъ въ своей комнатѣ, а потомъ, что онъ можетъ уже выходить.

Тогда я н сомнѣвалась, что скоро получу отъ него самого извѣстіе и начала успокаиваться, думая, что онъ выздоровѣлъ; я ждала недѣлю, другую, но, къ моему величайшему изумленію, прошло около двухъ мѣсяцевъ, и я узнала только, что онъ отправился въ деревню пользоваться чистымъ воздухомъ послѣ болѣзни; прошло еще два мѣсяца, я опять узнала, что онъ вернулся въ городъ, домой, но отъ него не получала ничего.

Я писала ему много писемъ, адресуя ихъ, какъ обыкновенно, и оказалось потомъ, что онъ получилъ изъ нихъ только два или три остальныя пропали. Наконецъ я написала ему такое убѣдительное письмо, какъ никогда прежде, говоря, что буду вынуждена придти къ нему сама, такъ какъ нахожусь въ самомъ отчаянномъ положеніи, что мнѣ нечѣмъ платить за квартиру и содержать себя и ребенка, что я лишена средствъ, а между тѣмъ онъ далъ мнѣ торжественное обѣщаніе заботиться обо мнѣ и не оставлять меня; я сдѣлала копію этого письма и, узнавъ, что оно пролежало мѣсяцъ у него въ домѣ, прежде чѣмъ его доставили къ нему, я нашла случай вручить ему копію въ одной кофейной, куда онъ постоянно ходилъ.

Это письмо вызвало у него отвѣтъ, изъ котораго я увидала, что я покинута; изъ него же я узнала, что нѣсколько раньше онъ послалъ мнѣ письмо съ просьбой переѣхать въ Батъ, но я сейчасъ вернусь къ содержанію этого письма.

Вѣрно правду говорятъ, что постель больного иногда заставляетъ его смотрѣть иными глазами, чѣмъ прежде, на свои близкія связи; мой любовникъ былъ при смерти, онъ стоялъ на краю вѣчности и вѣроятно у него явился справедливый укоръ совѣсти при мысли о своей прошлой жизни, исполненной легкомысленныхъ увлеченій и преступныхъ связей; тутъ связь со мной представлялась ему самой ужасной, и дѣйствительно она была ничѣмъ инымъ, какъ постояннымъ прелюбодѣяніемъ, которое, по всей справедливости, теперь возбуждало въ немъ ужасъ. Нравственное чувство не позволяло ему продолжать эту связь, и вотъ какъ онъ поступилъ. Изъ моего послѣдняго письма онъ увидѣлъ, что я не переѣхала въ Батъ и не получила его перваго письма, поэтому онъ написалъ мнѣ слѣдующее:

Это письмо поразило меня, какъ тысячи ранъ, хотя я не была ослѣплена своимъ преступленіемъ; размышляя, я видѣла, что я съ меньшимъ грѣхомъ могла продолжать свое сожительство съ братомъ; оно не было преступленіемъ, пока наше родство намъ было неизвѣстно.

Но мнѣ ни разу не пришло въ голову, что все это время я была замужней женщиной, женой М… торговца полотнами, который хотя и былъ поставленъ въ необходимость оставитъ меня, однако не могъ уничтожить нашего брачнаго контракта и дать мнѣ законную свободу для новаго замужества; такимъ образомъ во все это время я была не болѣе и не менѣе, какъ проститутка и непотребная женщина. Я упрекала себя въ томъ, что я завлекла въ западню этого джентльмена и была первой виновницей нашей связи; теперь, благодаря убѣжденіямъ своего разсудка, онъ извлекъ себя изъ той пропасти, въ которой я осталась, какъ бы покинутая милостью неба, чтобы продолжать мой страшный путь порока и несчастій.

Въ такихъ печальныхъ размышленіяхъ я прожила около мѣсяца, не желая возвращаться въ Батъ. Я не хотѣла жить съ той женщиной изъ страха, что она опять натолкнетъ меня на какое нибудь дурное дѣло; кромѣ того мнѣ было стыдно показать ей, что я отвергнута и брошена своимъ любовникомъ.

Теперь меня страшно безпокоило положеніе моего маленькаго сына; разстаться съ нимъ мнѣ было хуже смерти, съ другой стороны мысль о томъ, что я когда нибудь могу очутиться внѣ возможности содержать и воспитывать его, до того пугала меня, что я рѣшила отдать ему сына съ тѣмъ, чтобъ самой поселиться недалеко возлѣ, съ цѣлью только видѣться съ нимъ, не принимая на себя заботъ о его воспитаніи.

И такъ я написала моему любовнику короткое письмо, говоря, что я во всемъ повинуюсь его распоряженіямъ, кромѣ возвращенія въ Батъ, что хотя нашъ разрывъ былъ для меня страшнымъ ударомъ въ сердце, ударомъ, отъ котораго я никогда не оправлюсь, тѣмъ не менѣе я вполнѣ соглашаюсь съ его справедливыми разсужденіями и не оспариваю его новыхъ взглядовъ на наши отношенія.

Затѣмъ, въ самыхъ трогательныхъ выраженіяхъ я объяснила ему свое положеніе. Я сказала, что питаю надежду, что мои бѣдствія, вызвавшія когда-то его великодушную ко мнѣ дружбу, могутъ вызвать въ немъ жалость теперь, когда преступная сторона нашей связи уничтожена; что я желаю раскаяться такъ же искренно, какъ раскаялся онъ, но умоляю его поставить меня въ такое положеніе, при которомъ мнѣ не могли бы угрожать искушенія, имѣя въ виду ужасную перспективу бѣдности и нищеты; и если у него возникнетъ опасеніе, что я стану надоѣдать ему въ будущемъ, то прошу его дать мнѣ возможность возвратиться къ моей матери въ Виргинію, откуда, какъ ему извѣстно, я недавно пріѣхала, это можетъ положить конецъ всѣмъ его опасеніямъ. Затѣмъ въ заключеніи я увѣряла его, что если онъ пришлетъ мнѣ 50 фунтами больше, чтобы облегчить мое путешествіе, то я выдамъ ему росписку съ обѣщаніемъ не тревожить его уже никакими просьбами, кромѣ одной: сообщать мнѣ свѣдѣнія о моемъ ребенкѣ и отдать его мнѣ, когда я за нимъ пришлю, въ случаѣ, если застану въ живыхъ свою мать и хорошо устроюсь въ Виргиніи,

Все это былъ обманъ; я не имѣла никакого намѣренія отправляться въ Виргинію, и дѣло заключалось только въ томъ, чтобы выманить у него еще 50 фунтовъ, такъ какъ я очень хорошо знала, что это было послѣднее, чего я могла отъ него ожидать.

Тѣмъ не менѣе мои доводы и, главнымъ образомъ, обѣщаніе выдать росписку подѣйствовали на него; онъ прислалъ мнѣ съ однимъ господиномъ билетъ на эту сумму и готовую росписку, которую я тотчасъ подписала. Такъ печально окончилась эта связь.

Теперь я снова стала незамужней женщиной, какъ я называла себя; я была свободна отъ всѣхъ обязательствъ жены и любовницы; теперь никто не могъ осуждать меня, никто, кромѣ моего мужа, торговца полотнами, о которомъ я ничего не слыхала въ продолженіи пятнадцати лѣтъ.