Радуга над Теокалли
Шрифт:
Ах-ток передал Иш-Чель ребёнка, по телу которого продолжали пробегать серебристые искорки небесного огня, теперь они служили мальчику прозрачным покрывалом. Колдун развязал цветные тесёмки на небольшом мешочке, который лежал рядом с новым очагом, достал пригоршню порошка и бросил в пламя. Костер вспыхнул, пополз терпкий, немного горьковатый запах.
– Прими, Отец-Огонь, великий Уэуэтеотлем, Шиутекутли, это приношение, я сам собирал его и сушил для тебя, растирал семь раз! Выслушай меня, говорящего за того, кого нарекли Ягуаром!
Ах-ток снова протянул руки к младенцу, получив мальчика, он высоко поднял его над огнём, который взметнулся, не желая расставаться с ребёнком:
– О, ты, бог Солнца, бог Огня, мой единственный, бог-отец-Огонь. Сегодня, в этот день, в этот час, я призываю святые души, сопровождающие восход солнца этого дня; с этими святыми душами я взываю к тебе! О, вождь духов, приди! Придите, вы, владыки гор, владыки равнин; и ты, Холод, и ты, высокочтимый Ветер, ты, бог Равнины, ты, бог Гор, примите это благовоние! Я назначаю себя приёмным отцом. Я, кто просит – я свидетель и брат этого человека, который просит, не допустите, чтобы настигло его зло, не допустите, чтобы с ним случилось несчастье, – старец поднялся с ребёнком, огонь маленького костра потянулся за ним вверх, разрастаясь и набирая силу. Руки мага и сын Иш-Чель оказались внутри пламени.
Старец продолжал:
– Я тот, кто говорит, курит благовоние, молится за ребенка, берет его под свое покровительство, прошу вас, чтобы мог он обрести себе пропитание без труда. Пусть не захворает он лихорадкой; да не разобьёт его паралич, и не душит его сильный кашель; да не укусит его змея; да не страдает он ни ожирением, ни астмой; да не покинет его разум; да не укусит его собака; да не ударит его молния; да не будет он убит ножом или палкой, да не унесёт его орёл. Защитите его, ооблака; помоги ему, о молния; помоги ему, о гром; помоги ему, вечный Отец-Огонь! – ах-ток передал ребёнка через огонь Иш-Чель, а затем повелел вернуть.
– И я, тот, кто до сего времени говорил вам за него, я прошу вас, да постигнут его врагов недуги. Так устройте, чтобы врагов его, когда они выйдут из своих домов, постигла болезнь; устройте так, чтобы везде их преследовали невзгоды; вредите им всюду, где встретите их!
Ах-ток несколько раз вытаскивал мальчика из серебристого огня, отдавал матери, возвращал себе, все это время ребёнок спокойно спал. Когда обряд был завершён, старец устало присел на корточки, передал сына Иш-Чель, махнул рукой в сторону домашнего очага, позволяя огню вновь весело заиграть на дровах. Волшебный костёр угасал. Сияние, исходившее от мага, также постепенно таяло. Старец взмахнул рукой и потушил остатки ритуального пламени, совершив несколько круговых движений, уничтожил все следы обряда. Подождав некоторое время, пока ах-ток восстанавливал силы, Иш-Чель предложила ему разделить праздничную трапезу.
ЗАГОВОР ШОЧИ
Знахарка, получив богатые подарки за свой труд, не собиралась домой. Едва её подвезли к центральной площади, как она со всей прытью бросилась бежать к дворцу тлатоани. Отыскав в стене, окружающей сад и многочисленные дворцовые постройки, дверь, женщина условно постучала и прошептала заветное словечко-ключ. Её впустили и со всем почтением провели в покои прекрасной Шочи, которая нетерпеливо прохаживалась по комнате, изредка перебрасываясь репликами с младшей сестрой, вальяжно развалившейся на мягком ложе и жующей табак. Сёстры мгновенно повернули головы, едва знахарка вошла.
– Ну?.. – посмотрела на вошедшую Шочи, совершенно не желая скрывать нетерпение.
– Родился мальчик…
– Как же так, ты говорила, что сделаешь все… Ишто призывала жреца, роженица находилась в горячке!
– Госпожа, вы не волнуйтесь, нельзя же, чтобы люди думали обо мне, как о неумехе!
– Кто тебе позволилдумать о себе, старая? Я, что, мало заплатила?!
– Шочи, зачем ты сердишься?! Пусть старуха нам все по порядку расскажет, потом ты решишь, предала она тебя или нет, – донёсся с ложа томный голосок.
Шочи отступила от знахарки, над которой несколько минут нависала грозным коршуном, стараясь запугать старуху.
– Да, госпожа, подождите сердиться…
– А, как мне не сердиться, если все пошло не так, как нужно?!
– Госпожа, на все воля богов… – робко оправдывалась знахарка.
– А ты на что, старая?!
– Госпожа, я дала травки, она положит конец вашим мучениям, но колдовство действует медленно, а потому и незаметно.
– И сколько времени это продлится?
– Месяца три-четыре. Травка такая, что жена будет испытывать отвращение к мужу, и он не захочет её видеть. Я окурила ею весь дом…
– Но ты обещала, что ребёнок не родится! – надула губы Шочи.
– В этом, каюсь, не моя власть…
– Так ты же повитуха! Теперь у Амантлана будет сын и наследник, а что ждать моим детям?!
– А они у тебя разве есть, дорогая? Что-то не слышала… – с большим интересом сестра Шочи приподнялась с ложа и уставилась на неё.
– Нет, но ведь будут!
– Ты просто сумасшедшая: многие дети не доживают и до пяти лет, к тому же он мальчик!.. Зачем забивать себе голову ерундой?!
– Да, но я хочу все предусмотреть! Так ты говоришь, Амантлан не захочет видеть сына и не войдёт в дом своей жены?
– Конечно, госпожа моя, конечно, даже в дом не войдёт, травка и заклинания верные и сильные…
– Ага, Шочи, как же наш Храбрый Ягуар сможет войти в дом, если он в походе и не известно, когда явится! – рассмеялась младшая сестра.
Старуха испуганно заморгала и стала извиняться:
– Но я ведь не могу ничего изменить…
– Старая дура! – расстроенная Шочи опустилась рядом с сестрой и машинально взяла лист табака. Покрутив между пальцами, она не захотела его жевать и отбросила в сторону.
Знахарка так и стояла, подобострастно согнувшись.
– Ступай, старая! Мне больше ничего от тебя не нужно! – Шочи подождала, пока женщина исчезла из комнаты, и обратилась к сестре, которая с насмешкой смотрела на неё:
– Давай обратимся к Коатлантонан, нашей Змеиной Матери? Принесём ей хорошую жертву и попросим…
– Неужели эту несчастную чужеземку, которую никто никогда не видел, нужно обязательно убивать? К чему тебе её смерть?
– Амантлан должен принадлежать только мне!
– Я это уже поняла, лучше обратись к Масатеотль – оленьей богине, принеси ей жертву, и пусть она благословит твоё распутство! Но, дорогая сестра, осторожно, наш племянник Тлакаелель свято чтит закон!
– Я люблю этого мужчину!
– Пожалуйста, люби, кто тебе запрещает, но для чего убивать жену? К чему затрачивать столько сил, отвлекать богов?! Кто мешает?
– Она – его жена!
– У неё ребёнок, Амантлан будет и так искать другую женщину, он ведь мужчина, что же может помешать тебе, зная его так хорошо, снова привернуть?.. Ты же сумела убедить нашего уважаемого тлатоани, чтобы не выдавал тебя пока замуж…