Чтение онлайн

Я дергаюсь, матерюсь сквозь зубы, но не особо громко, чтоб лишнего внимания не привлекать к своему бедственному положению. И без того… Привлек по самое не балуйся.

Немой, ну а кто же еще способен меня так легко тормознуть, как не этот дебил двужильный, спокойно утаскивает нас в сторону, за крыльцо, к месту наших постоянных разборок в бытность третьекурсниками. Мы тут в последний раз с длинным братишкой Радужки вопрос решали… Буквально пару месяцев назад… Как давно-то, бляха!

Целая жизнь, кажется, прошла.

Скрывшись от любопытных глаз, Немой отпускает из захвата, становится так, чтоб я не смог обойти, и невозмутимо прикуривает, пережидая поток моего словоблудия.

Потом сует мне сигарету в зубы.

— Уймись, — повторяет опять, — по кпз заскучал?

— Отвали, блять! — рычу я, нелепо дергаясь и уже понимая, что не обойду придурка. Надо же, жопу отрастил, хер объедешь!

— Ты, Сомик, дурак редкостный, — спокойно вещает Немой, выдувая дым ноздрями, — все шансы проебываешь… А все почему? Потому что нет в тебе спокойствия и последовательности. Терпения нет в тебе.

— Зато у тебя его дохера! — не выдерживаю я, прицельно пиная по живому, — сколько ждал, пока Лекс твою Альку трахал?

Уже заканчивая фразу, понимаю, что сейчас нехило огребу, и Немой не обманывает ожиданий.

Стена, о которую я прикладываюсь затылком, жесткая, конечно, но не такая, как его лапа.

В глазах мутнеет, голова кружится, и воздух пару мгновений не желает проникать в легкие, надсадно боля в глотке.

— Я тебе твои слова прощаю только потому, что плохо тебе, уроду… — все так же размеренно дымит сигатерой Немой, глядя на меня не злобно, а как-то… понимающе, что ли… — когда человеку плохо, он иногда хочет, чтоб вокруг всем так же плохо стало. Принимать это к сердцу, значит, множить боль…

Я хлопаю ресницами, охеревая от нового ракурса Немого-философа, и не могу ничего сказать. И даже прощения попросить не могу.

— Сейчас пойдешь, разъебешь ему тачку… И присядешь уже на полгода, — продолжает Немой, — а выйдешь, она замужем уже будет. Или беременная… Оно тебе надо?

— Ка-ка-какой замуж? — удавленником хриплю я, ощущая, как глаза заливает краснотой и мгновенно забывая о своей боли, и обиде, и неловкости… Обо всем, короче, забывая, кроме нее… Радужки, мозги мне затмившей, похоже, намертво. Потому что думать могу только о ней. И о словах Немого. Замуж? Беременная? Это он о чем, блять? Алька! С ней дружит Алька! Рассказывала? Уже? Уже?

Осознание ситуации накрывает так оглушающе, что не могу удержаться на ногах, колени подрагивают, и я тупо оседаю на корточки у стены.

Тру лицо, пытаясь опять научиться дышать, но не выходит. Она — замуж? И беременная? Но… Как? Так быстро? Так быстро, блять?

Поднимаю взгляд на невозмутимо дымящего сигаретой Немого:

— Откуда знаешь? Алька?

Спрашиваю, а сам надеюсь на чудо. На то, что Немой скажет сейчас, что херню сморозил…

— Немного… — добивает он меня, — про замуж. Насчет беременности… Не знаю. Но какого хера так спешить?

— Да… Незачем… — бормочу я, ощущая себя не просто раздавленным, мертвым. Меня словно вынесло из моей Вселенной в какую-то другую, по пути протащив через безвоздушное пространство. И в этой Вселенной моя Радужка выходит замуж. Потому что беременная.

Остановите эту блядскую землю! Я не хочу на ней! Не хочу!

— Потому не городи хуйню, — советует мне Немой, — надо спокойно поговорить, понимаешь? Без нервов… Этот парнишка — какой-то знакомый ее отца, Игореха говорил, что, типа, подчиненный. Молодой и перспективный чиновник, блять…

— Ага… — эхом повторяю я, — молодой и перспективный… Ага… На ниссане…

— Не у всех предки — владельцы заводов, — флегматично отвечает Немой, — а парнишка, видно, при деле. Все будет у него.

— И длинный, я смотрю, не против? — хриплю я, вспомнив главного цербера Радужки.

— Игореха не рад, — отвечает Немой, — но отец одобрил, так что тут все нормально.

— Да когда он успел нарисоваться-то, блять? — ору я, уже порядком выходя из себя, — когда???

— Очевидно, когда ты проебывал время в пьянках, блядстве и кпз, — пожимает плечами Немой, — сам виноват…

— И че делать теперь, а? Немой? Че мне делать? — смотрю я на него, не ожидая, впрочем, ответа. Но все же получаю его:

— Надо говорить. Спокойно. Выяснять… Она обижается, конечно, но она девочка. Ее надо просто вовремя поймать…

Ну, вот тут я, кстати, советам Немому могу доверять, потому что он у нас — тот еще ловец, специалист по загонной охоте. Совсем недавно Альку свою загнал, да так, что теперь точно не выберется.

Вот бы мне так… Но не получается, у меня вечно терпения не хватает. Вот и сейчас, только стоит подумать, вспомнить сцену на стоянке, сразу дышать тяжело. И руки дрожат, от желания приложить их к одной отвратной роже.

— И как это сделать? — спрашиваю я, — она меня не подпускает…

— Есть вариант, — лениво отвечает Немой, — мы сегодня идем в клубешник один… Я с Алькой, Игореха с девочкой новой своей и его сестренка с этим женихом. Подваливай, лови ее и разговаривай… Жениха я, если что, на себя возьму. Отвлеку. Но только, Сом, — предупрежадюще сдвигает он брови, — без зверства. И без твоих обычных… косяков. Понятно? А то мне Алька потом…

— Каблук… — усмехаюсь я, ощущая, как настроение чуть-чуть приподнимается.

Шанс есть поговорить, я его не упущу больше. Никакого, блять, жениха!

И про беременность…

И вот тут меня, уже поднявшегося на ноги, прошибает так, что снова скольжу по стене вниз, одна простая мысль: если Радужка беременная… То чей это ребенок?

А если мой?

Новый клубешник вообще не отличается от кучи других, в которых любят тусить мои приятели и совсем недавно любил развлекаться я. Ярко, громко, типа, пафосно.

Сейчас вообще ничего не замечаю, ни обстановки, ни музыки, плевать, подо что тут народ долбится. У меня свой ритм в башке. Военный марш, блять.

Прохожу мерез толпу, сверяясь в описанием локации, которую мне выдал Немой.

Они в випе где-то отвисают, мажоры, блин.

Усмехаюсь, поправляя очки, которые спецом напялил, чтоб меньше бликов словить в свои красные, как у вампирюги, глаза.

А почему красные?

А потому что до сих пор не могу прийти в себя от мысли, что у Радужки может быть ребенок от меня. Успокаивался все то время, что дико тянулось от момента разговора с Немым и до сейчас. В своем стиле успокаивался, конечно, но уж как умею. Главное же что? Правильно, результат. Не свихнуться и не накозлить с Радужкой на нервяке.