Чтение онлайн

Можно всё это списать на стресс.

На злость. И то, что раньше Слон никогда не оказывался в таких нелепых обстоятельствах.

Но… то ли я совсем с ума сошла, то ли действительно в этих действиях было что-то такое…

И мне нельзя об этом даже думать!

Мои потуги должны быть направлены на то, чтобы вызывать у него злость и отвращение, но никак не симпатию!

Значит, нужно придумать что-то ещё…

Мои метания прерывает стук в дверь.

Настойчивый.

Вряд ли Света соблаговолила прийти в столь поздний час. В это время она обычно лежит на диване с тканевой маской на лице, размазывая увлажняющий крем по всем доступным участкам тела.

Я открываю, не задумываясь.

Не нужно и гадать.

Но почему я так уверена была, что это он?

— Показывай.

С порога.

Ни привет, ни здрасьте.

— Что?

Закрываюсь руками, обхватывая себя, в попытке защититься от его напора.

Заходит.

Быстро разувается.

Отодвигает с пути.

— Где они? — Всё так же требовательно.

— Кто?

Я изображаю имбецилку, пытаясь сохранить при этом невозмутимость.

Евгений Дмитриевич проходит в комнату без разрешения и раскрывает створки шкафа.

— Давай, доставай. — Бормочет, перебирая вещи, сложенные стопками. — Где-то же они должны быть!

— Да что с вами? — Кидаюсь на защиту шкафа. — Что вы ищете?

— Ну где-то здесь же должна быть нормальная одежда… — Его глаза горят и не внушают сейчас ничего хорошего. — Где она? Или у тебя только один комплект, на все случаи жизни? Доставай! Я хочу их видеть!

— Успокойтесь, Евгений Дмитриевич! — Повышаю голос. Не даю ему вышвырнуть очередную стопку белья на пол, хватаясь за рукав пальто — Прекратите это! Что вы себе позволяете?

— Что? Что я себе позволяю? — Он поворачивается ко мне, и я пытаюсь судорожно вспомнить, где переборщила, вызвав такую неприкрытую агрессию.

Становится страшно.

— Ты. — Тычет в меня длинным указательным пальцем, и сердце уходит в пятки. — Ты обвела меня вокруг пальца…

Слон прищуривается и делает в мою сторону шаг. Его переносица распухла, и от этого лицо выглядит ещё более перекошенным.

— Прикидывалась бедной родственницей. Водила меня за нос… Я сразу почувствовал что-то не то. — Качает этим же самым пальцем несколько раз в мою сторону. — Думала, меня можно обдурить? Я требую объяснений, Полина. И будет лучше, если ты сразу всю правду расскажешь.

Сглатываю.

Настроен он серьёзно, но если сейчас расскажу ему всё, как есть, то не видать мне отпуска. И работу придётся искать другую, скорее всего.

И Игорь Леонидович меня четвертует, не глядя.

Вот, как чувствовала, что он сегодня сюда припрётся. Всё-таки неплохой психолог из меня, зря никак не повысят в конторе до аналитика.

Но что делать сейчас, абсолютно не знаю.

Ещё вот, как держать себя в руках и не спалиться, когда он такой свежий и загадочный с мороза, в бабушкиной комнате, словно вырезанный из журнала и приклеенный нежной рукой пубертатки?

— Простите. Я не понимаю, почему вы злитесь.

Решаю включить дуру, это иногда помогает.

Видимо, не в этот раз.

Слон вдруг успокаивается. Становится в расслабленную позу и уставляется на меня в упор.

— Ты встречаешься с тем дрищом?

Оу. Это грубо.

— С кем?

— Задрот, который с тобой был, вы вместе?

Куда делся интеллигентный Евгений Дмитриевич, ценитель прекрасного?

— Илья? — Складываю руки на груди. — Да. Мы встречаемся.

Отчего-то хочется его защищать.

— Он знает про наш вчерашний поцелуй? — Нагло спрашивает, кладя ладонь на дверцу шкафа рядом со мной. — Или ему стоит рассказать?

Вот ведь…

— Послушайте… То, что было вчера, это просто случайность.

Мне уже не страшно потерять работу. Кажется, этот шантаж выбил почву из-под ног. Я не готова менять всё кардинально. Илья — моя опора. Мой столб надёжности. Не стоит на него посягать!

— Случайность? — Он уже слишком близко. Горящие глаза на расстоянии нескольких сантиметров от лица, а за спиной гладкая поверхность полированной дверцы шкафа. — Детка, ты сама на меня набросилась. Я не просил. Не подавал знаков. Не проявлял симпатии к тебе. Ты. Сделала. Это. Сама.

Ага.

Да.

Что?

Мне трудно дышать и двигаться.

Руки дрожат.

И я не помню, чтобы когда-то была в таком состоянии.

— Хочешь сказать, мне всё это показалось? И ты не такая? — Вдруг перемещает взгляд на мои губы. — Так может повторим, чтобы проверить?

Я только снова громко сглатываю.

В этот раз инициатива полностью исходит от него.

Не то, чтобы я не ждала этого…

Перед сном столько раз прокручивала, как бы было, ответь он тогда на мой поцелуй…

Но в реальности!

Да вы что! Я в шоке!

Что происходит, в конце концов, и почему это так прекрасно…

Меня даже не смущает, что он до сих пор в пальто.

Слишком нужными кажутся эти губы, что так настойчиво врезаются в мой рот.

Он что, совсем свихнулся?

А я?

Мы оба, да…

Такие дураки, что позволяем друг другу пойти дальше.

Он мне — стянуть с него пальто и шарф, отбросив их прямо на пол.

Я ему — подхватить себя за попу и отнести на бабушкин диван.

— Подожди… — Шепчу, отрываясь, пытаясь дышать и не захлебнуться эмоциями.

— Поль… — Пользуясь моментом, исследует губами мою шею и ключицы. — Пошли всё на хрен. Давай потом поговорим.

Как ёмко.

Мне бы эту уверенность.

Последние остатки разума растворяются, когда его ладони освобождают верх моего тела от домашней футболки.

— Зачем ты это всё прятала? — Тут же возмущается Слон. — Чтобы я с ума сходил?

Это нелогично, то, что он говорит, но я не в состоянии думать.

Евгений Дмитриевич замутнённым взглядом рассматривает мою часто вздымающуюся небольшую грудь и опускается, чтобы прижаться губами к шее. Он водит по ней, чуть прихватывая кожу, шумно дышит в ухо, рукой фиксируя мне голову, а большим пальцем гладя по щеке.

У меня сейчас мозг взорвётся от ощущений, но я понимаю, что это нехорошо.

В смысле, та Полина, которую знает шеф, наверняка бы сейчас растаяла и позволила ему зайти так далеко, как захочет…

Может, поломалась бы для вида…