Ракета Петушкова
Шрифт:
Кравченко великолепным жестом капитана указал Главичу.
Но тот сел в траву и. закрыв лицо обеими руками, заплакал. Будто понял что-то этот изживший жизнь человек и жалел.
Тогда Кравченко сделал рукою знак мне. Я должен был запустить винт мотора и на ходу вскочить на ступеньки. Вот где могла еще раз пригодиться моя отважность!
Ну, что ж! Я — подлец! Я самый последний негодяй и трус, имя которого никогда не станет известно потомкам. Я подошел к винту и взялся за него неверной, задрожавшей рукой.
— Выключено! — с решимостью отчаяния заревел Петушков. Его голова в шлеме словно бомба торчала в открытый еще люк кабины.
— Конта-акт? — запросил я, все еще надеясь.
И коротко, словно выстрелив, Петушков крикнул:
— Есть контакт!
Со стоном я дернул винт. Ракета вздрогнула, будто проснувшаяся птица, и вдруг медленно поплыла вперед — к чорному обрыву моря, клокотавшего, как надгробное рыдание, у подножия св. Ильи.
А я… Я повалился на землю и остался…
< image l:href="#"/>И еще слышал я высоко над головою — проклинавший рев винта, вдруг рванувшийся из ночи, словно огромная апокалипсическая птица прореяла над островом, и так же вдруг пропавший в тугой, слегка пахнущей созревающими апельсинами, адриатической тьме…
Может быть, обломки аэроплана-ракеты, на кузове которого не по праву написано огромными буквами из остатков посольской платины: «Междупланетная ракета Фредерико Главича», где-нибудь: на земле?!